Без покупки муки мы, конечно, обойтись не сможем, а вот при наличии рыбы, молока и овощей потребление мяса можно временно ограничить. Тем более, что учитывая долг, мясник, скорее всего, и не будет поставлять нам товар.

— Я поле с картошкой еще у крыльца видела, — подсказала я. — Значит, и картошка еще своя.

Тут Рут посмотрела на меня с удивлением.

— Верно, картошка растет. Только лучше бы вместо нее мадам Бриан рожь посеяла или пшеницу. Пользы больше бы было. А от картохи какой прок? Но хозяйка из ее цветов и ягод варила какое-то особо ядовитое зелье. А я всё боялась, как бы на эту гряду наши овцы или куры не забрели. Наедятся отравы да и передохнут.

— Из-за картошки? — я не поверила своим ушам.

— А то ка же, мадемуазель? — подтвердила она. — Ядовитее ее растение еще поискать надо.

Я не стала спорить. Может быть, здесь росла какая-то другая картошка. А может быть, они просто не знали всех ее свойств? В любом случае разбираться с этим нужно было не ночью.

Вдруг заскрипели ступеньки крыльца, и я вздрогнула. Для визитов время было слишком позднее.

Но Рут спокойно сказала:

— Это мой брат Киприан. Только под ним так скрипит крыльцо. Он в лес за мёдом ходил да что-то долгонько задержался.

Она пошла, чтобы накормить его ужином, и я потянулась следом. Конечно, можно было отложить знакомство до утра, но мне еще совсем не хотелось спать.

Брат Рут оказался высоким и могучим словно медведь. Чтобы пройти через кухонную дверь, ему пришлось согнуться. Да и там головой он едва не доставал потолок.

— Это — мадемуазель Бриан, — представила меня ему Рут.

Он торопливо и неловко поклонился. Весь он был каким-то нескладным, неуклюжим и сам будто стыдился того, что был крупнее и явно сильнее других

— А это мой брат Киприан, — продолжила Рут.

А он тут же откликнулся:

— Можете звать меня Кип, хозяйка. А я вас уже видел сегодня! Это я кричал вам, когда ваши лошади понесли.

— Вот как? — удивилась я. — А что же ты не показался мне потом?

И ведь это было довольно далеко отсюда. Что же он пешком проделал весь этот путь?

— Побоялся вас испугать, хозяйка, — пробасил он в ответ."

"На вид ему было лет двадцать пять или тридцать. Он способен был напугать одним своим видом, но в его карих глазах увидела я почти детскую непосредственность. И в том, с какой радостью он набросился на простую еду, что поставила перед ним сестра, тоже было что-то от ребенка.

И когда мы вернулись в мою комнату, Рут подтвердила мою мысль:

— Вы не бойтесь его, мадемуазель. В нём нет ни капли зла или хитрости. Он прост как дитя, а люди пользуются этим без зазрения совести.

В голосе ее я услышала горечь, а присмотревшись, разглядела и слёзы в ее глазах. Но прежде, чем я успела спросить ее об этом, она сказала: «Спокойной ночи, мадемуазель!» и вышла из комнаты.