И этот взгляд неожиданно стал поддержкой, которой мне так не хватало.

— Вы же ведьма и должны…

— Что? — резко спросила я, пытаясь скрыть за злостью свою растерянность и тревогу. — Должна все уметь? Проклинать и снимать любое проклятие по щелчку пальцев? Это так не работает. Не каждое проклятие можно обратить. Не каждую силу можно остановить.

Верфолд тут же отступил, виновато склонив голову.

— Простите, я не хотел вас обидеть, княгиня.

Конечно, он не виноват. Но близость тьмы и аромат крови действовали опьяняюще, вытаскивая наружу не самые лучшие качества. Мне нужен был якорь, тот, за кого я могла бы ухватиться и не утонуть в запретной жажде крови.

— Вы свободны.

Я махнула рукой и, резко развернувшись, направилась к мужу. Старалась идти медленно и спокойно, хотя хотелось бежать.

Рейган словно почувствовал мое состояние, быстро распрощался с магами и сам зашагал ко мне. Мрачный, темный, с пронзительным взглядом фиалковых глаз.

— Проблемы?

Лишь оказавшись рядом, я смогла сделать глубокий вдох. Все это время я задерживала дыхание и сама этого не замечала.

— Ты знал о проклятии? — порывисто поинтересовалась я, вновь поправляя воротник пальто.

Ветер в поле был резким и очень сильным. Мороз щипал за щеки и кончик носа, а пальцы без перчаток совсем онемели.

Рейган промолчал.

— Поэтому ты так не любишь темных? Поэтому все так… так ко мне относятся? Потому что я одна из ведьм? — продолжила напирать я. — Потому что одна из тех, кто проклял Запределье?

— Значит, ведьма, — медленно произнес Рейган, отводя глаза и осматривая поле.

В его голосе я не услышала удивления, скорее принятие. Совсем как у Верфолда. И это тоже разозлило.

— Только не говори, что ты не знал, — резко бросила я и полезла в карманы, пытаясь найти перчатки.

— Догадывался.

— Издеваешься, да любая ведьма…

— Ты не поняла, Франческа, — перебил Рейган, вновь переводя на меня взгляд. — Во всех двенадцати княжествах почти не осталось ведьм. Темных магов очень мало, а те, что есть, имеют очень слабый дар. У нас не было никого, кто бы мог рассказать о проклятии и подтвердить подозрения. Мы догадывались, но не могли ни подтвердить, ни опровергнуть это.

Я открыла рот и закрыла. Обернувшись, тоже осмотрела поле. Снег был такой белый, что глазам больно. И на фоне этой невинной белизны черная обожженная земля с кусками изуродованной растительности воспринималась каким-то кощунством.

— Ты сможешь снять это проклятие?

Такое впечатление, что Рейган даже дыхание затаил, так ждал ответа. И тем сложнее было ему сказать.

Перчатки я все-таки нашла и принялась надевать, специально затягивая время. Жаль, что у меня не имелось возможности растянуть это на более долгий срок.

И вот руки попали в тепло. Медлить больше нельзя, настала пора признаваться.