Эмиль сбросил пиджак и кобуру, не отрывая от меня взгляда. Если он думал, что только он мной любуется, то ошибся. Сильные пальцы быстро расстегивали сорочку, он сбросил ее, обнажая мощные плечи и только потом начал расстегивать пуговицы на манжетах. Волосы на груди серебрились от лунного света, шрамы стали глянцевыми.

— Не торопись, — прошептала я, шагнув к нему. Глаза были прикованы к шрамам. Я протянула руку, касаясь самого крупного, руки задрожали. Я смотрела сквозь него — в прошлое, где я стою рядом со столом в морге и кричу: «Это не он, не он!»

Я была права. Я права, а те, кто считал меня сумасшедшей — нет.

Эмиль стоял и ждал, пока я насыщалась прикосновениями. Я до сих пор их помню. Шрамы от пыток, ранения на груди и шее. Закончила я прикосновением к губам, к россыпи мелких шрамов от ожогов — когда-то ему потушили сигарету об рот…

Я взглянула мужу в глаза, и он поцеловал меня, повалив на кровать. Было время, мы устраивали марафоны до утра. Эмиль всегда голоден, всегда ему мало… А сегодня и мне тоже.

Мы рухнули в постель, перекатились так, что я оказалась сверху. Ему это не понравилось — он подмял меня под себя, вжал в постель и укусил чуть выше ключицы.

Не разжимая челюстей, Эмиль глубоко дышал, как хищник. Привстал на руках и на мощных предплечьях вздулись вены.

Укус сменился поцелуями, он спустился ниже, губами захватил сосок. Я погружалась в старые, привычные ощущения пьянящей прелюдии Эмиля. Ласки сводили с ума. Я и не мечтала, что когда-нибудь смогу вновь испытать их на себе. Это каждый поцелуй делало еще острее, еще сладостней.

— Эмиль, — выдохнула я сквозь жаркий плен, но на губах властно сжалась рука, заставляя молчать."

"И я замолчала: прикусила язык, сладко стонала, изнывая от его откровенных ласк, дала Эмилю утолить долгий голод.

Сейчас нам хорошо, пусть так и будет. Мы уже другие. Взрослые, опытные и обожженные. У нас время только до рассвета и не знаю, что потом. И мне все равно, чем это закончится, я хочу быть с ним.

Рассказать правду можно позже… Или не говорить никогда. Сейчас Эмилю не нужны слова. Ему нужны действия.

Я не дала развести себе ноги, хотя дорожка из поцелуев спустилась к низу живота. Уперлась в плечо, заставив привстать. Эмиль вопросительно взглянул на меня, но поддался.

Я чувствовала: эти полгода он думал обо мне. Мечтал, как войдет в наш дом и займется со мной любовью.

И я могу ему это дать. Губами я нашла его член и постаралась взять поглубже. Закрыла глаза, самозабвенно пытаясь доставить ему удовольствие — я еще помнила, как. И поняла, что хорошо справляюсь, когда Эмиль запустил пальцы мне в волосы и подался вперед бедрами, вынуждая лучше стараться. Он сидел на краю кровати, наблюдая, как я сосу, но не дал закончить. Подхватил под мышки, швырнул на постель и накрыл собой.