Я читала, чем дольше длится кома, тем меньше у человека шансов выкарабкаться. Он может на остаток жизни оказаться прикован к больничной койке.

Я платила за частную клинику и хороший уход, помогала его матери. Чувство вины или, может быть, признательности. Нужно будет заехать к нему — проведать.

Это все, что я знала — не очень много. После того, как мне сообщили о смерти мужа, я была не в себе, до сих пор те события оставались в тумане.

— Вы можете собрать для меня заключения по старому делу?

Юрист поднял брови — раньше я не проявляла интереса к подробностям, но кивнул. Вот и хорошо. Не хочу ничего объяснять.

— Закончим с наследством. Вам нужно подписать здесь, — он пододвинул несколько бумаг и я нацарапала инициалы, не глядя. Все внимание было приковано к конверту на краю стола. — И я передам пакет. Предоставить вам комнату, чтобы вы могли ознакомиться с содержимым?

— Нет, спасибо.

Мне не терпелось узнать, что внутри, но, сунув пакет подмышку, я встала. Лучше сделать это одной, когда буду уверена, что не разревусь, и не упаду в обморок.

— Позвоните, когда что-нибудь прояснится.

Я вышла в пыльный горячий воздух. Садовая в солнце, а мои дорожные джинсы и простая футболка не были рассчитаны на жару. В фойе бизнес-центра было зеркало. Я заметила, что кожу на руках и лице напекло после кладбища.

Я села на заднее сиденье такси и задумчиво помяла пакет.

Внутри бумаги. Стопка не толще тетрадки, разных размеров. Было у меня несколько предположений. Зная Эмиля, это, скорее всего, финансовые документы или инструкции на случай смерти. Мой муж всегда был продуманным и дальновидным. В детстве сирота и беспризорник, он из нищеты поднялся до вершин материального благополучия. Одно это говорит, что за человеком он был.

Разумно даже то, что инструкции я получу спустя полгода. Первое время после смерти мужа я была полностью невменяема…

— Куда едем? — таксист вернул меня в реальность.

Я назвала адрес частной клиники.

— Заедем за цветами, — предупредила я. — Нужно навестить знакомого.

Антону мои цветы не нужны, но я взяла букет голубых гортензий. Не могу прийти к человеку в больницу с пустыми руками.

Хотела поговорить с лечащим врачом, но в простой одежде, с покрасневшим лицом и пыльными волосами меня не узнали, и предложили назначить прием через неделю. Стоило показать документы, все мигом переменилось. Администратор связалась с главврачом и через минуту я уже была в небольшом, со вкусом обставленном кабинете. Он больше напоминал офис. О том, что он принадлежит врачу, напоминали лишь сертификаты и дипломы на стенах.

— Состояние Волкова стабильно тяжелое, — врач посмотрел карту в ноутбуке, но думаю и так прекрасно знал состояние Антона.