— Ты с ней встречаешься, что-то ей обещал, — я попыталась вынуть мокрую руку из его ладони. — Я тоже… несвободна.

На щеках выступил румянец. Но именно такое чувство и было — словно я еще замужем. Из-за него я не снимала кольца. И сейчас они блестели на безымянном пальце друг над другом — обручальное и с черным бриллиантом.

Андрей наклонился ко мне.

— Дина, — мою руку он не отпустил, а сжал в своих. — Ты хранишь верность умершему человеку. Что касается Даши… Она хорошая девушка, но ты забыла, что я говорил? Люди не вызывают во мне особых чувств. Только ты, слышишь?

Конечно слышу. И это пугает — быть для кого-то светом в окне.

— Я все за тебя отдам…"

"Пальцы на подбородке стали настойчивыми. Он не просто наклонился — хотел поцеловать. Я отпрянула, не зная, как прятаться от рта и рук, прикрылась ладонями, не позволяя приблизиться. Сердце выскакивало из груди. Поцелуй после прозвучавших признаний — не то же самое, что дружеский. Хотя Андрей никогда не был другом. Когда я была беременна, его интерес ко мне ослабел, но теперь даже стал сильнее. Он даже не успел коснуться губ, нам миллиметра не хватило, когда я отвернулась. И все равно завелся — он меня хотел.

— Прости, — голос подвел, я себя еле слышала. — Я ни с кем не могу быть… Дело не в тебе, в нем.

У меня перехватило горло: поцелуй после признаний — это зеленый свет. А у меня чувство, что я предаю мужа просто потому, что рядом наполовину раздетый мужчина, который меня хочет. Я бросилась из ванной — мне бы спрятаться, остаться одной и поплакать о муже. Но все, что в моем распоряжении: чужая квартира и спазм, который не давал дышать. В кухне я упала за стол и закрыла лицо ладонями.

Он сейчас придет. Я в его квартире и об этом никто не знает. У Андрея давно ко мне сильные чувства. Раньше нам «мешал» Эмиль, но теперь его нет.

Я ощутила движение за спиной. Андрей постоял и сказал:

— Наверное, мне лучше переночевать в другом месте.

Я слышала, что он ушел в ванную и заканчивает с ранами в одиночестве. Сердце рвалось на части от жалости к нему и к себе.

— Дина, я принесу твою сумку из машины, — буднично сказал он, когда вышел. — Телефон можешь оставить, но никому не говори, где ты, кто бы ни позвонил.

Я взглянула ему в лицо: совершенно обычное. Никаких признаков обиды или разочарования. Ему больно, но больно привычно. Для него это просто очередное «нет» и только. Андрей давно один, привык к этому, а от одиночества избавиться не просто. Со временем к нему привыкаешь. Оно становится частью тебя. И неважно, появляется у тебя кто-то или нет, это ничего не меняет. Оно уже пустило в тебя корни. Ты остаешься прежним.

Я видела это в Андрее.

По людям заметно, если большую часть жизни они привыкли быть одни. Они много молчат. Часто в себе. Забывают отвечать на вопросы.