Танцевать было приятно и немного больно… Из-за воспоминаний, а может быть потому что секс-бомба допела, и следующая песня была лиричной, томной, но с душераздирающим минором. Но тело само вспоминало движения. Они становились смелее, ярче. Я покачивала бедрами, трогала себя за талию и живот, постепенно раскрепощаясь, пока не начала танцевать в полную силу. Эротично изгибалась всем телом, мне хотелось завести его…

И мне это удалось.

Песня заканчивалась. Я подошла ближе, завершая танец. Эмиль откинулся на спину, чтобы дать больше пространства.

— Привет, красавчик, — мои ладони скользнули под пиджак, я гладила тонкую сорочку, через которую ощущались упругие мышцы, и его тепло. — Ты здесь один? Как тебя зовут?

Эмиль рассмеялся, обнажив зубы. Отпил из стакана коньяк, и присев к нему на колени, я начала целовать подбородок в рыжеватой щетине. Там появилась проседь. Но я с наслаждением трогала губами колючие челюсти и шею, тыкалась в губы, пахнущие коньяком, как слепой котенок, пока он не ответил на притязания и мы не слились в горячем поцелуе.

— Моя девочка, — выдохнул он, закончив исследовать мой рот. Эмиль рассматривал мои губы, влажные после него. — Это всё для тебя.

Я улыбнулась, вновь нашла его губы. Он притянул меня к себе с такой страстью, словно мы не целовались, а занимались любовью. Укусил за язык, целуя так глубоко, словно доказывал — моя жена. Каждую ночь доказывал. Знаете, я редко вспоминала… Но иногда меня окунало в чувства из прошлого. Нас так и не сумели сломать. Я не сразу поняла, что нам с Эмилем давало опору все это время — мы опирались друг на друга. Ради друг друга жили, так находили спасение. Даже в то время, когда кроме обид и боли между нами ничего не было. И мы едва не потеряли друг друга, в том числе в чужих объятиях, но все равно остались вместе, связанные жизнью и смертью. Мы без памяти целовались в темноте и нам было хорошо, как в первый раз.

Следующим утром, в воскресенье, мы с Эмилем выбрались на набережную. Я с малышами прошлась вдоль кованой ограды, пока Эмиль рыбачил. Критически осмотрел снасти и несколько раз забросил спиннинг. К своему новому хобби, заведенному по совету врача, он отнесся серьезно, как и ко всему вокруг. Я с удовольствием смотрела на широкоплечую фигуру мужа. Порыв ветра сорвал лист каштана и погнал по мостовой, в этом году они уже в середине лета начали желтеть.

Я проводила его взглядом и обернулась к реке.

Черт возьми, я люблю жить.

Не ожидала от себя, но люблю. Только пережив свой ад, я поняла, как сладко дышать.

И теперь, оглядываясь назад, могу сказать: я счастливица, меня баловала жизнь.