Когда я заговорила об этом в первый раз, Эмиль отреагировал резко.

Это было за завтраком. Я покормила ребенка, сварила кофе и занялась омлетом. Омлет получился пышным, а кофе вкусным.

— Я хочу съездить к Андрею, — я поставила тарелку перед мужем и села напротив. — Ты не против?

Он читал что-то в телефоне и ошеломленно уставился на меня. Об Андрее мы не говорили. Эмиль ревновал меня. Не специально, но как-то само собой имя Андрей стало табу в нашей семье, даже если речь не о Ремисове. И я нарушила обет молчания первой.

— Против! — Эмиль взбешенно швырнул телефон на стол.

Я выдержала взгляд и пригубила кофе со сладким молоком. Черный в последнее время пить не могу.

— Извини, — ровно сказала я.

Ему нужно успокоиться. Я все понимаю. Эмиль быстро и без аппетита доел омлет.

— Зачем?

— Попрощаться, — он меня не поймет, черт возьми, но это правда, а Эмиль, прежде всего, именно ее любит. — Я хочу поговорить с ним.

Он не ответил, вернулся к своему телефону, допил кофе и ушел в комнату. Снова мы заговорили об этом через два дня. Эмиль все обдумал и успокоился.

— Можешь съездить. Короткое свидание. На полчаса.

— Спасибо, — представляю, чего ему это стоило.

Наверное, он меня и вправду любит. Злился, но разрешил. Пока утрясали бюрократические сложности, я настраивалась на поездку. Андрея не предупредили. Даже накануне отъезда, даже утром, когда меня мутило, а затем рвало в туалете кофе, выпитым на голодный желудок, я понимала, почему туда еду… Наверное, предчувствовала, что больше мы не увидимся. Сама такая возможность появится нескоро. Если бы он узнал, что я хочу его навестить в моем положении — отговорил бы. Это точно.

Глава 48"

"Эмиль не мог поехать со мной, «прикованный» браслетом к новому дому. Со мной поехал Алексей Юрьевич, замкнутый и злой. Ему очень не хотелось тащиться черт знает куда, но он не посмел ослушаться хозяина, сильно потрепанного, но пока не побежденного.

Тест я сделала утром в маленькой гостинице — перед тем, как пойти к Андрею. Самый простой, из ближайшей аптеки. Он показал две красивые, яркие полоски. Я прикусила губу, затем улыбнулась и сказала:

— Черт, — не понимая, что чувствую.

Недомогания были и раньше. Но какие из них вызвали жизненные сложности, а какие беременность, не знаю. Конечно, я уставала. Нервотрепка с ранением и арестом Эмиля, затем хлопоты, переезд… Я не считала дни. После родов и стресса их вообще стало трудно считать, цикл пошел вразнос. Серьезные подозрения появились пару дней назад.

Я представляла глаза мужа, когда говорю, а он спрашивает о сроке. Он такой человек — во всем хочет быть уверенным. Я пойму, о чем он подумает. У меня с обоими была близость практически в один день, когда я убежала от Андрея и столкнулась с Эмилем в пентхаусе. С мужем я не предохранялась.