Я чувствовал, просто на каком-то подсознательном уровне чувствовал, что не хочет она со мной прощаться, что не хочет, чтобы я уходил. И я не уходил, даже когда стрелка часов перевалила за пять утра, даже понимая, что работу никто не отменял, не уходил.

И потом, когда она попрощаться решила, рассудив, что меня задерживает. Я не удержался, просто добавил ее в избранное, сам предложил продолжить это странное общение. Не хотел, почему-то я совершенно не хотел с ней прощаться, не хотел ее отпускать. И она, конечно, обрадовалась, нет, открыто не призналась, естественно, но писала каждый день, каждый чертов день.

А я… я окончательно крышей поехал, потому что так в жизни не бывает, в романах сопливых, в фильмах для девочек-подростков бывает, а в жизни нихрена не бывает. Я ее днем и ночью представлял, каждый раз, словно наркоман за новой дозой тянулся к телефону и кайфовал, реально кайфовал, когда она появлялась в сети.

А еще злился, до зубовного скрежета, до ломоты в костях, злился, потому что она — маленькая трусливая мышка — не поддавалась никаким уговорам. А я просто хотел ее увидеть, я бы нашел, приехал, если бы она только захотела, если бы сказала куда.

Я знал лишь то, что мы с ней из одной страны, что в общем-то упрощало задачу. И, наверное, реши я ее отыскать — нашел бы. Связи отца, возможности братьев, я бы нашел, но ведь слово дал, не предпринимать ничего.

Испугался, что исчезнет, когда после одного неосторожного моего сообщения, она слово с меня взяла, что без ее одобрения, без ее на то желания, ничего делать не буду, не буду ее искать, иначе она просто уйдет, и больше никогда не появится в чате.

Я слово дал и каждый день себя за дурость свою корил. Нахрена вообще тему завел, зачем обещал?

По-другому решил зайти, к себе привязать, глупо, конечно, какой-то непонятный хрен с просторов интернета, но она ведь хотела, сама ко мне тянулась, пусть только так, пусть лишь на расстоянии, пусть только на уровне переписки, но тянулась. О себе рассказывала, по ночам мне отвечала, а я как одержимый, каждого ее сообщения ждал. Крыша потекла окончательно и порой казалось, что я сошел с ума, что у меня реально кукуха поехала, но отказаться я уже не мог.

"

"Мне не нравилось, чертовски не нравилось то, что она где-то там совершенно одна, что нет у нее никого, из ее слов опять же, из информации, которую я из нее по крупицам каждый день выуживал, и кайфовал каждый раз, когда она мне открывалась. Одурел практически, когда она себя описала, мышка, моя мышка. Неуверенная в себе, с кучей дурацких комплексов. А я уверен был, что она хорошенькая, маленькая, очаровательная мышка со светло-каштановыми волосами и орехового оттенка глазами.