Накрываю омлет крышкой, оставляю его на несколько минут томиться и поворачиваюсь к Марку, стоящему позади, навалившись тазом на край стола и скрестив руки на и груди.

— Я не знаю, как правильно готовить омлет, поэтому готовлю по-своему, — начинаю зачем-то оправдываться.

— А кто говорил, что все умеет? И готовить, и убирать? — по тону и выражению лица мне не удается понять, насколько сейчас серьезен парень.

Но если учитывать его умение здорово готовить, надо полагать, что недовольство моими кулинарными способностями не такой уж и невероятный вариант.

Да и черт с ним, я все равно не собираюсь здесь оставаться. Доготовлю и примусь за поиски квартиры и… работы."

"Сжав плотно кулаки, заставляю себя дышать и не реагировать на его слова. Он ведь прав по большому счету, еще вчера я перед ним распылялась, уверяя в том, что все действительно умею. Я и умею, но кто же знал, что он и сам весь такой… способный.

Как-то совершенно неожиданно кухня начинает терять свои очертания, перед глазами все расплывается и, не удержав равновесия, я едва не валюсь с ног, и в последний момент хватаюсь ладонями за столешницу.

— Ты чего? — как-то слишком быстро рядом оказывается Марк, схватив меня за локоть, рывком тянет на себя и прижимает к обнаженному торсу.

— Да ты же горишь вся, ты нормальная вообще, какого хера босая ходишь и молчишь, что плохо? Мозги совсем отморозила? — выплевывает грубо.

А я ведь и правда босая, и как не заметила? Не подумала даже?

— Нормально я себя чувствую.

— Так, — отпустив меня, он делает шаг назад, — сядь на стул.

— Я…

— Я сказал сядь, — рявкает так, что я больше не решаюсь спорить.

Сам он молча убирает с плиты сковороду с омлетом, отставив ее в сторону, быстрым шагом направляется к выходу и исчезает за дверью. Возвращается спустя несколько минут с пледом и носками в руках.

— Надевай, — бросает мне на колени черные носки, и оборачивает меня пледом.

— У меня есть свои, — упрямлюсь зачем-то.

— Я в этом не сомневаюсь, — вздыхает, — надевай, они новые.

Поняв, что каши со мной не сваришь, он молча опускается на корточки, совершенно не обращая внимания на мое вялое сопротивление, берет носки и натягивает их на мои ноги.

— Почему с тобой так тяжело? Я же просил не спорить, — поднимается на ноги, смотрит на меня сверху вниз, явно злится. — Сейчас поедим и ты пойдешь в постель.

— Я не хочу есть.

— Еся, не беси меня, пожалуйста.

— Так не бесись, — вырывается у меня против воли, — я…я не ем по утрам, — спешу исправиться, сгладить углы.

— Теперь будешь, — произносит таким тоном, что у меня душа в пятки уходит.

И взгляд у него сейчас такой… тяжелый что ли, давящий, холодный.