— На складе, значит, — кажется, мужчине мой ответ не нравится, он переводит взгляд с меня на Марка и обратно, — а кто ваши родители?

— Пап! — одновременно выкрикивают Дарина и Марк, в то время как Демьян, судя по выражению его лица, полностью солидарен с отцом и говорить не спешит, лишь смотрит на меня, ожидая ответа.

— У меня нет родителей, они погибли… давно, — вспоминать ту историю мне не хочется, я откладываю приборы и опускаю глаза на тарелку, думая лишь о том, как бы не расплакаться.

— У тебя никого нет? — теперь в разговор вмешивается Демьян, привлекая мое внимание.

— Есть, дядя и тетя, но… мы не общаемся.

— Все, хватит, — я вздрагиваю от ледяного тона Марка. Перевожу на него удивленный взгляд.

Он тем временем, стиснув зубы и сжимая в руке вилку с такой силой, что та начинает гнуться, буравит взглядом то отца, то брата.

— Я лишь хочу понять, — игнорируя жесткий тон сына, продолжает глава семьи.

Я уже готовлюсь к тому, что сейчас он разложит по полочкам, почему я плохая партия для его сына, но в следующую минуту чувствую, как отвисает моя челюсть, впрочем, у Марка реакция аналогичная.

— Вы по своей воле, скажем так, сожительствуете?

— Пап, ты в своем уме? — кажется, у Марка заканчивается терпение, и он буквально взрывается, повышая голос и отбрасывая на стол вилку.

— Успокойся, — осаждает его Демьян.

— Вы с головой вообще дружите? — не успокаивается Марк.

— Вполне, — кивает его отец, — я смотрю на девочку и вижу, что она трясется, как банный лист и постоянно на тебя оглядывается, будто ждет разрешения. Марк…

Серьезно? Это я так выгляжу?

— Пап, ты меня за кого держишь, вы там уже совсем, — присвистнув, Марк крутит пальцем у виска, — она вас боится, набросились на нее сходу с вопросами, ты вообще без приглашения, если помнишь.

— Нас? Ты чего такого о нас нарассказывал? — прищурившись, спрашивает Дарина.

— Ничего, а надо было, видимо, предупредить, что семейка у меня чуть того, с головой беда, — бурчит Марк и, обняв меня, притягивает к себе.

А я думаю о том, что предположения его семьи не так далеки от правды. Эта мысль отчего-то вызывает улыбку на моем лице.

— Еся, — прокашлявшись, обращается ко мне отец Марка, я снова поднимаю на него глаза, но прежнего страха перед этим мужчиной не чувствую.

Наверное, приходит понимание, что зла мне тут никто не желает и все это — лишь недоразумение, недопонимание даже, — вы меня простите, ради Бога, я не планировал вас пугать, да и к детям заезжать сегодня не планировал, так получилось. Пугать я вас тоже не хотел, как-то нелепо вышло.

Он слегка улыбается, а я всматриваюсь в черты лица мужчины и вижу в них Марка. Те же скулы, тот же пронзительный взгляд, тонкая линия губ.