И к страху примешалась паника, когда из полумрака мы вышли в огромный шумный зал, напоминающий арену цирка.

В круглом зале было полно народу и все богачи. Их выдавала манера держаться высокомерно, разговаривать как будто свысока ну и конечно любовь к дороговизне: костюмы от кутюрье, часы модных брендов. Даже маски, с виду одинаковые, стирающие лица, пахли кругленькими суммами.

Наши места находились в первом ряду, чем Юрка гордился – идиотская улыбка не сходила с его лица. А я неотрывно смотрела на арену, оплетенную металлической сеткой, и желание сбежать неотвратимо росло в душе.

Бросила короткий взгляд на мажорчика, но тот уже не замечал меня, как и остальные. Стало противно. Мимо прошмыгнул официант с шампанским. Зацепина выхватила бокал, осушила и уставилась на арену, куда вышел мужчина во фраке. Зал смолк, погас свет. И началось…"

"Это действительно было завораживающее действо: бойцы словно не дрались, а танцевали, то нападая, то отступая, то раня, то избегая ран. И бой казался театральной постановкой ровно до тех пор, пока один из бойцов не падал замертво. Зал ликовал, взрывался аплодисментами. А я смотрела на все, как на шикарное представление.

В смерть не верилось и неумолимо становилось скучно. Ровно до того момента, когда на арену вышел здоровенный детинушка против двух, рвущихся с цепей ротвейлеров. Псы разодрали человека в считанные минуты. Остро запахло кровью и возбуждением. Толпа ликовала. И со всех враз слетела шелуха, обнажая истинные сущности, как в Дориане Грее. Уроды. Меня тошнило, и перед глазами плыли яркие круги. Вжавшись в кресло, я просто искала тот запах, что привел меня сюда. И я нашла.

— Смотри, трусиха, – толкнул Юрка, когда объявили финальный бой.

Самый ожидаемый. Против уссурийского тигра. Зверь дышал мощью и был абсолютно слеп.

— О Господи, – прошептала, наблюдая, как зверь беспомощно тычется в сетку. И слезы навернулись на глаза. Какими же чудовищами надо быть, чтобы сделать такое. Тигру просто вырезали глаза. И от этого зрелища позвоночник сводило судорогой. Я не могла такого выносить. Рванулась с места, но Юрка перехватил.

— Сядь! – прошипел в ухо. — Смотри. Сейчас будет круто. Лизка аж ссыт за ним.

Под оглушительные аплодисменты на арену вышел мужчина.

Он тоже дышал силой, как и тигр напротив. И совсем не боялся порыкивающего зверя. Поджарое тело перевивали мышцы и шрамы, лицо разукрашивал яркий макияж, спину – иероглифы. В руках он держал короткий нож. Его называли легендой арены, любимцем публики и Самураем. Я застыла, наблюдая, как он идет вдоль сетки, показывая себя зрителям. Как напряжена каждая мышца на его теле. Как он грациозен, будто крадущийся хищник.

— Кровь, – снова Юркин шепот, – у него на лице кровь. Тигр не видит, чует.

Он не воин, приманка.