Присвистываю от увиденного.

— Ты как медведь намерен отожраться перед спячкой? – усмехаюсь, глядя на друга, что-то прикручивающего к ноутбуку.

— А? – Плаха бросает на меня короткий недоуменный взгляд, а потом коротко смеется. — В холодильнике побывал?

Киваю. Мне от собственного бессилия выть хочется, поэтому занимать себя чем-то надо, чтобы не думать.

— Так я раз в неделю граблю супермаркет, а потом из дому не выхожу: ем и сплю. Потом снова ем…

— И спишь, я понял. И от кого прячешься, друг?

— Ото всех, – усмехается. — Ладно, к черту лирику. Смотри.

Подхожу к Плахе, приседаю перед монитором ноутбука, разделенного на три части.

В первых двух окошках – темнота, но в углу каждого тикает время. А в нижнем третьем – знакомый пейзаж: арена и ряд вагончиков и ангаров с подсобными помещениями. И где именно похититель держит Катю – неизвестно. Но здесь наверняка. Нутром чую – рядом моя Катя. И ей невыносимо плохо. А я сижу тут, вперившись в экран, и ничего не делаю. И от этого злость подкатывает к горлу, колет пальцы. Сжимаю их в кулаки.

— Мы вытащим ее, Самурай.

Вытащим. Только какую? Я ведь даже не представляю, что этот урод мог сделать с ней за эти три недели.

Криво ухмыляюсь в ответ Плахе и собственным мыслям. От них крышу рвет не по-детски. И страшно. Страшно понимать, что меня предал близкий друг. Но еще страшнее увидеть Катю сломленной, с вытравленной душой.

— Самурай? – встряхиваюсь, фокусируясь на друге. Он что-то объясняет о своей навороченной технике, я не вникаю. Наблюдаю за ним. Нет, Плаха не может быть предателем. Кто угодно, только не он.

— Заканчивай умничать, – перебиваю. — Показывай лучше.

И Плаха показывает бинокль с мощными линзами и места, где растыканы датчики движения. Мимо нас даже мышь не проскочит. Не то, что похититель.

Он появляется к ночи. Заходит с восточной стороны. Все-таки Загорский: Плаха дал мне его фотку. И мне до зуда в ладонях хочется свернуть ему шею. И я обязательно это сделаю, но сперва вытащу Катю и найду дочь. У Карины пока никаких новостей. Ищет. А мы наблюдаем. Два дня безвылазно. И Плаха порой раздражает своим спокойствием. А мне приходится пропасть ото всех и выключить телефон, чтобы девица Алина не могла со мной связаться.

Ненадолго, но нам и не надо много уже. Зато Плаха график Загорского просчитал. Вот что значит ищейка. Загорский приезжает трижды: утром, в полдень и ближе к полуночи.

Каждый раз с пакетами. Судя по всему, продукты. Заботливый, мать его. И я не сдерживаюсь, разбиваю в кровь кулак. Ярость обжигает изнутри, мешает дышать, расплывается перед глазами алым маревом. Отвлекает Плаха, протягивая пакет со льдом.

К полудню третьего дня Плаха разыгрывает свой спектакль.