Эта физическая боль не могла заглушить того мучительного раздирающего на клочки чувства, для которого слово «боль» было слишком слабым определением, и которое я испытывала сейчас внутри себя.

Я зашипела и поняла, что рука залита чернилами.

Это была татуировка, похожая на черную перчатку без пальцев. На всей тыльной стороне моей ладони появился череп, который захватывал так же и запястье.

Жуткий, пугающий черный череп, похожий на оскал чумного.

С ужасом подняла руку на уровень глаз и поняла, что изображение меняется. Череп очень медленно расплывался – чернильные капли прямо на глазах начали стекать к кончикам моих пальцев.

Машинально я провела рукой по своему платью, пытаясь вытереть, избавиться от этого ужаса.

На платье остались уродливые черные разводы, но череп не исчез!

Раздался смех – они смеялись над моими манерами.

Кто же вытирает руки об одежду?

Только какая-нибудь деревенская чушка.

Эдриан бесцеремонно схватил мою руку, рассматривая череп, и показал ее всем остальным. Со всех сторон на него посыпались поздравления.

Наконец-то алый генерал освободился от своей жены-коровы. Но как же жаль, что это развлечение закончилось.

– Что это такое? – помертвев, шепотом спросила я, глядя в пустые глазницы черепа на тыльной стороне своей ладони. – Что это означает… Что?

ГЛАВА 3

Эдриан посмотрел на меня своими ярко-синими глазами и ничего не сказал.

Внутри меня медленно стала разливаться чернильная мгла – такая же, в какую превращался череп.

– Знаешь, коровница, мне даже будет немного не хватать тебя. Нам всем будет тебя не хватать, – он задумчиво притронулся к рогам на моей ""короне"". – Как же ты забавляла своей восторженностью и этой тупой влюбленностью в меня. Стремлением угодить во всем и соответствовать моему уровню. Ты с таким идиотским энтузиазмом принялась изучать правила этикета, думая, что стала настоящей аристократкой, но за это время не научилась даже правильно делать книксен.

Я больше не могла сдерживать слез – они текли и текли по щекам.

Меня как будто вживую резали на много маленьких частей.

Или, скорее раздирали.

Все они, эти красивые и благородные аристократы, гости церемонии награждения драли меня, как чумные.

А главным загонщиком был Эдриан.

В глазах помутилось и я видела жуткие оскаленные пасти аристократов, испачканные в крови, их горящие желтым глаза, их голод и азарт.

– Чумные, чумные! – залилась слезами я. – Не трогайте меня! Я же не сделала вам ничего плохого. За что вы так?

– Да она юродивая, – усмехнулась моя бывшая свекровь.

Сейчас они питались мной и моим унижением.

И не было для них блюда вкуснее этого.

И тогда мой бывший, бывший уже муж нанес последний и смертельный удар.