Тюрьма для осужденных на смертную казнь…

Агнесс была одной из них.

Завтра ее должны были повесить…

Но перед этим я должна была с ней попрощаться.

Знаю, Данте бы не одобрил – после лабиринта он трясся надо мной, как над величайшей драгоценностью всех времен и народов. Опасался, что даже из тюрьмы Агнесс или Нерисса могут причинить мне зло.

Поэтому пришлось действовать тайно.

Спасибо моим драгоценным помощникам – они все организовали, как надо.

В своем свадебном платье и венце «Звезды Империи», который так мечтала заполучить Агнесс, я спускалась по выщербленной лестнице все ниже и ниже, под землю.

В этом было что-то безгранично жуткое.

Мрачное место смерти и полной безнадежности… И я в своем роскошном облачении, которая явилась сюда лишь на миг, чтобы поскорее покинуть это страшное место.

Агнесс содержалась в камере на самом нижнем уровне.

Казалось, времени прошло совсем немного. Но как же она изменилась за эти дни, пока ждала суда и оглашения приговора!

Она сидела на холодном влажном полу в узкой камере, поджав ноги к груди.

Давно нечесаные светлые волосы свалялись и потеряли свой светящийся ареол.

Она вообще потеряла весь свой лоск и все свое самодовольство, Избранная.

А еще это невинное и милое выражение лица, ее всегдашнее выражение.

С Агнесс словно спала маска, которую она носила давно и от которой уже устала.

Озлобленная мордочка, гримаса вечной ненависти, вечной жестокости, вечной зависти – вот, во что превратилось ее лицо.

– Сестренка… Ты пришла, чтобы освободить меня?

Нас разделяли прутья решетки, но все равно мне стало жутковато от ее безумного взгляда. Думаю, не будь между нами этой самой решетки, Агнесс набросилась бы и перегрызла мне горло.

– Прощай, Агнесс, – медленно проговорила я. – Ты не была мне ни подругой, ни сестрой…

– Да уж, и не сказать, что мы рождены от одного отца!

– Кстати, насчет отца. Ты не хочешь узнать, что стало с твоими родителями, Агнесс?

– Мне плевать, – прохрипела она. – Они от меня отказались

– Да, они от тебя отказались, – кивнула я. – Сдали тебя со всеми потрохами. Но это не помогло им уйти от правосудия. Больше Гастелло – не барон и баронесса. За пособничество такой преступнице, как ты, наш великолепный и справедливый император лишил их титула и сослал в Даркские земли, на самый север Серинити вместе с тем уродом, герцогом Ставосским, который хотел заполучить Дебору после ее совершеннолетия. Ой, правда, он теперь тоже не герцог, а жалкий ссыльный в Дарке. Я и пансионы для воспитания послушных жен скоро закрою, мне уже законопроект для этого готовят. Теперь я – единственный и официальный опекун Деборы.

Меня поразило то, что про Дебору Агнесс было совершенно неинтересно.

Ее занимала только она, только она сама.