Прокричаться!

Не хочу, чтобы мне закрывали рот!

Не желаю, чтобы меня смешивали с грязью!

Яркие электрические разряды, словно соглашаясь со мной, рассекают атмосферу ослепляющей паутиной. А затем следует раскатистый удар грома. Очень близко. Настолько мощный и громкий, что сотрясает не только мрачное небо, но и землю. Я напугано вздрагиваю. Зябкий страх холодит легкие. Прижимая кофту к груди, ощущаю, как открытая кожа покрывается ледяными мурашками.

— Оставь это. Дай сюда, — гортанный голос Пожарского раздается у самого лица.

Резко разлепляю веки и сходу ныряю на глубину его карих глаз, словно в Марианскую впадину. Погружаюсь в бездну без страховки и кислорода… Под натиском его пристального внимания перестаю дышать.

— На кресле высохнет быстрее, — поясняет он, отбирая у меня кофту со слетевшим к животу лифчиком. Расцепив одежду на подголовник, Макс сглатывает скопившуюся во рту слюну. Его кадык нервно дергается. Голодный, тяжелый взгляд мажет по моей оголенной груди, проходится по заострившимся от зябкости соскам, током жалит.

Вцепившись пальцами в жаккардовую ткань, я затаиваю дыхание. Не шевелюсь. Пытаюсь усмирить бурно летящую по венам кровь. Всё мимо. Воздух в горле сбивается в горячий удушающий ком. Электризуется. Адреналин лупит в затылок, разжигая в теле новые ощущения, которые взрывают мне мозг. Как заколдованная смотрю Максиму в глаза.

Бож-ж-же… Что я творю???

Урвав глоток кислорода, зябко веду плечами. Стряхиваю с себя парализующую невидимую паутину и поспешно кутаюсь в пиджак.

Почему у него такой голодный взгляд? Кристина не даёт?

Да, блин! Зачем мне об этом знать?

Пусть оба катятся к черту!"

"— Я не стремился тебя оболгать или задеть твои чувства, Иванна, — говорит Максим после короткой заминки. — У меня есть все основания утверждать, что ты не та, за кого себя выдаешь. Если бы не они, я бы…

— Ты бы попытался трахнуть меня в этой машине? Как тогда, в твоём доме. Вот только со шлюхой и наркоманкой претит. Верно, Максим Андреевич? — ехидно уточняю, не удержав язык за зубами, потому что все его «основания» — это ложь. Гнусная, надуманная ложь! — В содержанки звать передумали? Уже не нужна вам в постели такая неблагонадежная особь?

Почувствовав неожиданный прилив сил, я стараюсь уколоть мужчину побольнее.

Монстр не понимает, что у меня есть душа и она безумно болит.

Устав слушать его беспочвенные обвинения, решаю прекратить попытки кому-то что-то доказать. В конце концов у меня есть гордость! И мне пора домой.

Потянувшись к заднему карману джинсов, выуживаю мобильный, чтобы вызвать такси.

— Что ты делаешь? — заводится Пожарский, когда я снимаю блокировку с телефона.

— Собираюсь покинуть твою компанию. Раз ребёнок не ваш, на этом покончим, — мой голос звучит натянуто.