Вся рациональность и трезвость ума сходит на нет. Не знаю, как этому противостоять. Будто это я и не я одновременно. Даша, которую всегда знала, так бы не поступила, а Даша, которая отдает себя почти незнакомому и горячему Дамианису делает так, потому что по-другому не может.

В комнате горит приглушенный свет от ночника. Часы в телефоне показывают начало пятого утра, а я не могу сомкнуть глаз. Смотрю на спящего Зена в своей постели и думаю о том, что сейчас он передо мной такой, какой есть. Без масок, со всеми своими победами и душевными ранами. Во сне люди перестают владеть собой, на их лицах проступают удары, нанесенные жизнью. Или их отсутствие. Это невозможно скрыть. Человек спит и находится глубоко в себе или наоборот очень далеко от своего тела.

Протягиваю руку и касаюсь Зена кончиком пальца, веду им по его груди практически лишенной волос, замечаю давнишние шрамы на его теле и ловлю себя на мысли, что любуюсь Дамианисом. Опять захлестывает эмоциями, когда вспоминаю, как он брал меня пару часов назад, каким страстным был. Оргазм с ним это что-то невероятное, такого ещё не испытывала. Касаюсь губами плеча Дамианиса и вдыхаю его запах и плавлюсь от нежности. Оставляю засос на его шее, глажу твердый живот и спускаясь ниже.

Зен просыпается. Что-то бормочет на своем греческом, я абсолютно не понимаю, что он говорит, но меня это очень возбуждает.

— А теперь на английском, пожалуйста. Особенно, если это опять пошлости, — целую Зена в плечо и забираюсь на него сверху, чувствуя, что не я одна хочу продолжения.

Дамианис открывает глаза и смотрит так, что я опять ощущаю внутри прилив нежности к этому мужчине. Ничего не могу с этим поделать.

— Я говорю, что иначе представлял ведьм и не думал, что у них бывает ангельское обличие, светлые локоны и голубые глаза, — Зен кладет руки мне на ягодицы и впечатывает в свою эрекцию."

"Содрогаюсь от новой порции запредельных эмоций. Кайф. Самый настоящий. Но мне мало, хочу Дамианиса внутри. Постоянно. Я бы не выходила из номера неделю, если бы не одно «но». Мне страшно навредить малышу нашими частыми сношениями.

Последние связные мысли вылетают из головы, когда Зен одним ловким движением меняет наши позиции и нависает сверху. Целует в шую и ведёт влажным языком по ключице.

Инстинкты захватывают сознание, бросает в жар. Я подчиняюсь контролю Дамианиса, когда он входит в меня глубоким толчком. Обвиваю его шею руками и прижимаюсь к нему, будто мы единое целое.

— Только, пожалуйста, аккуратнее, — шепчу в его рот.

Зен непонимающе смотрит мне в глаза. Так и хочется сказать ему о ребенке, но столько противоречий внутри. Разве в такой момент в этом признаются? Потом. Все потом…

— Ты очень большой для меня.