Интересно, ребенок родится похожим на меня или на Егора? За этими приятными мыслями отключаюсь.

Просыпаюсь от негромкого говора. На греческом. Лето уже встала, и Зен тоже. Они о чем-то беседуют в спальне. Я прислушиваюсь, не торопясь подниматься с дивана. Можно было бы приложение включить и частично перевести, о чем они там шепчутся, но вряд ли оно распознает голоса. Слишком тихо.

Вставать не хочется. Пересекаться с Зеном страшно. До сих пор в подробностях помню свой сон. Как меня трогали, что говорили, с какой нежностью относились и в то же время — сколько было буйной страсти.

Низ живота начинает тянуть. Не так, как обычно. Сильнее. Надеюсь, это от возбуждения.

Я закрываю глаза и пытаюсь отвлечься. Делаю глубокие вдохи и выдохи в течение минуты.

Мысль, что два с половиной месяца беременности позади и скоро токсикоз должен отпустить, успокаивает. Сейчас первый триместр, очень важный для ребенка, желательно бы поберечься и больше отдыхать. Но о покое я и не мечтаю, особенно последние дни. Непрекращающийся стресс. Спорно, где мне было бы лучше: здесь с Дамианисом или в Москве, с его дочкой и бывшим мужем.

Почти заново проваливаюсь в сон, но его развеивает входящий звонок. Беру телефон с тумбочки, опять чувствуя неприятный спазм внизу живота. Вдруг с малышом что-то не так? Будь я дома, уже сегодня побежала бы на прием к Михайловой.

— Привет, Егор, — сухо здороваюсь.

Не прошло и двух дней, как мне соизволили перезвонить.

Запрокинув голову, смотрю в потолок, вспоминая о вчерашних словах Зена. Что якобы я сбежала из Москвы, лишь бы не смотреть, как счастливы другие.

Может, он и прав. Но ведь и Дамианису неприятно признавать, что избаловал дочь.

— Привет, Даш. Я поздно вчера вернулся, не стал беспокоить.

— Мог бы перезвонить, разницы во времени нет.

— Ты что-то хотела?

— Да. Спросить, когда ты приедешь. Мне нужно с тобой поговорить. Серьезно.

— Что-то случилось? — настораживается Егор. — Из-за Дамианиса возникли проблемы?

При чем тут Дамианис? Речь вовсе не о Зене, а о нас.

— По телефону я бы не хотела это обсуждать.

Очень личное. Так когда ты приедешь?

В трубке повисает молчание.

— Сегодня собирался, — наконец говорит Егор, — но Кире утром стало нехорошо. Ждем, что скажет врач. Она хотела прилететь перед свадьбой, забрать из дома кое-какие вещи.

Странно, Дамианис вовсе не против, что его драгоценная дочь будет жить в Москве, а не в Греции, на роскошной вилле. И странно, что сам он здесь не живет. Но куда сильнее вводит в ступор покладистость Егора и его забота о Кире.