– Клубника – высокоаллергенный фрукт, может спровоцировать у ребенка развитие диатеза.

Раздаются шаги, к столу подходит девушка, наливает чай в чашечку и ставит передо мной чайник. Отходит к стене.

– Многие считают, что она полезна при беременности, – улыбаюсь, делая глоток горячего напитка.

– Чушь, – машет рукой мегера, смотрит на меня исподлобья.

– Что именно? – вдруг звучит голос Шамиля.

Ставлю чашку на стол и отодвигаю тарелку от себя подальше. Завтрак окончен.

– Многие продукты девушкам в положении категорически запрещены, давным-давно доказано, так что спорить с фактами, наслушавшись россказней подружек да всяких деревенщин, несусветная чушь.

Стискиваю кулаки, понимая, что это явный камень в мой огород. Прикусываю язык, ведь аргументировано дать ей отпор не могу, а в таком состоянии только ляпну что-нибудь оскорбительное, и тогда охрану мою точно усилят, или даже лишат возможности выходить на свежий воздух. А это время – мой единственный шанс сбежать.

– Осторожней, Хаят, ты теряешь самообладание, – садится за стол мужчина, и ему тут же наливают чай, – не думаю, что от пары штучек клубники случится что-то непоправимое.

Передай мне тарелку, откуда её поставляют, напомни-ка мне?

Галаев ставит фрукты возле себя, берет одну между пальцев и протягивает мне. Пару секунд я сижу и не двигаюсь, а вот после медленно протягиваю руку. Вот только схватиться за плод мне не дают. Мужчина отодвигает ладонь, и я вынужденно отодвигаюсь.

– С Кабаново, село неподалеку, у них там теплица расположена, экология хорошая, так что в качестве не сомневайтесь, господин Шамиль, – говорит сухо, словно перед генералом адъютант об успехах рапортует.

Впрочем, мне не до этого.

Рука мужчины тянется к моему рту и с намёком останавливается возле губ. Глубоко дышу и уже не в первый раз жалею, что временно решила побыть пай-девочкой. Открываю рот и вцепляюсь зубами в ярко-розовый плод. Галаев поглаживает большим пальцем мою нижнюю губу, я же отклоняюсь как можно дальше. Хотя это не мешает мне наслаждаться сладкой ягодой. Облизываю губы от сока и ловлю на них взгляд Шамиля. Голодный, темный, тягучий. Заставляющий меня всю сжаться на своем стуле.

– Я наелась, – подрываюсь с места так быстро, как могу, – пойду к себе.

Что-то голова болит.

Никто меня, к счастью, не останавливает, так что сбегаю с места вопиющего происшествия я легко, но с диким чувством стыда.

– Пусть в четверг несколько партий привезут, – доносится вслед приглушенный голос хозяина дома, – и добавь в ее рацион что-нибудь вкусное, каша – это все же…

Что там он говорит дальше с лестницы уже практически не разобрать, но я спешу в комнату, так что сильно не прислушиваюсь. А через несколько минут ко мне заходит та самая Бота, с каким-то целебным отваром от Хаят.