— Не дожидаясь меня, развернулась и пошла в сторону виднеющейся речки в трехстах метрах от нас.

Я тут же вскочил с коленей и махнул рукой своим послужильцам, дабы они не смели следовать за нами, да и глазами на монахинь показал, чтобы и им помешали если удумают пойти, и направился следом за «тетушкой», которая успела уже уйти на десять шагов вперёд.

Догонять ее я не спешил, а шарил руками по внутренним карманам, доставая оттуда крестик и печать, которые тут же напялил на себя, а после и грамотку духовную своего деда.

Марию Володимировну я догнал у самого бережка, она, склонив голову набок, смотрела в воду.

— Вот теперь и поговорить можно, — встал я рядом и поднес кольцо с печаткой к лицу.

Повернувшись ко мне, «тетушка» хотела сказать что-то резкое, но потом ее взгляд прикипел к крестику и печатке, и она запнулась.

Долгих десять секунд она их разглядывала, а после ее лицо скривилось в ненависти.

— Ты почто посмел надеть? Самолично запорю, — зашипела она, как кошка, готовая на меня скинуться.

«Мда, видать, у тетушки здесь совсем мозги закисли, а может, и с рождения она такая. Ну ведь узнала вещи. И даже подумала, что кто-то посмел надеть и показаться ей в таком виде. Ну не дура ли?» — промелькнуло у меня в мыслях.

— Читай, — тут же сунул я ей под нос грамоту. — Грамоте-то обучена? — иронично спросил я. — Не попорти, грамотка-то серьёзная!

Мария тут же вцепилась в грамоту, будто та могла ее спасти, и сразу начала читать, шевеля губами, а некоторые предложения даже вслух читала.

Я же тем временем разглядывал «тетушку», на вид ей было явно больше сорока, большие и яркие глаза, прямой нос и небольшие точеный скулы, из-под шапки выбился локон курчавых темных волос. Все ее движения были плавны и женственны, было в них свое очарование, несмотря на нашу встречу, она притягивала взгляд и явно выделялась в толпе, в том числе осанкой.

На ее лице было много морщин, в особенности под глазами. Лоб же в данный момент она сморщила, читая грамоту.

«Это ж во сколько ее замуж-то выдали?» — мелькнула у меня мысль.

К этому моменту Мария Володимировна дочитала до конца и с удивлением уставилась на меня, уже вглядываясь в лицо.

— Так у Васьки был сын? — пораженно произнесла она.

— Был, — кивнул я, понимая, что она имеет в виду моего деда.

— Что-то ты больно молод, — хмыкнула она, уперев руки в бока.

— Так я и не сын. Звать меня Андрей Владимирович. Я внук, — тихо ответил я.

— А Владимир? — напряженно спросила она.

— Погиб в бою с Ногаями, под Царевым прошлым летом. Он же рос как обычный служилый по отечеству, хоть и сотником был, — произнес я.

— А матерью была Софья Волынская, — задумчиво пробормотала она. — Вот Петька, вот же собачий сын, — вдруг начала она смеяться, даже истерически хохотать.