Да к тому же и земский староста Козьма Сухорук тоже интересовался, но так, для проформы. Все же он оценил подарок в виде бус для своей супруги."

"Также прошлись и по торгу, где я уже смотрел доспехи и разную воинскую сбрую. Цены, конечно, кусались, но я уже мог себе позволить что-то прикупить. Вот только, поразмыслив и потрогав разные «панцири», я понял, что они для меня еще тяжеловаты и я расту. Можно, конечно, было что-то эдакое и Прокопу прикупить, но где это видано, чтобы послужилец был одет лучше своего хозяина. Так что я прикупил всего лишь три простых кольчуги, одну немецких мастеров для себя, так как она весила куда меньше, чем московские, чуть тяжелее моей.

Она была такая же коротковатая, как и моя. Одну я прикупил для Прокопа и другую для Елисея, обделив Вишку, не стоит покупать все сразу и лишний раз светить деньгами. Пришлось купить еще пару образов, точнее, икон, отделанных серебром. Все же мой путь в монастырь лежит, и стоит там сделать подарок, или вклад, как здесь говорят.

После покупок пришлось вновь возвращаться домой и прятать серебро, не стоит с собой большие суммы возить.

К тому же отряд небольшой у меня.

Спрятав деньги, мы уже напрямую отправились в Москву в сторону Свято-Троицкой Сергиевой лавры, ведь сейчас упустить время — это значит потерять инициативу, ведь скоро Дмитрий Иоаннович пойдет на Москву, и тогда в ту сторону явно соваться не стоит, пока все не успокоится.

Наш путь лежал через Нижний Новгород, потом Кинешма и Кострома, далее Ярославль, а там и Троице-Сергиев монастырь.

Проехав Ярославль, мы направились в сторону монастыря по дороге через какую-то речку, как вдруг нам повстречался большой воинский отряд, не меньше сотни человек, среди которых были и стрельцы.

— Вы кто такие? — раздался крик от одного из всадников, едущих впереди.

Глава 18

Глава 18

Одет он был в хороший, я бы даже сказал, дорогой кафтан, да и подпоясан цветным кушаком с узорчатым шитьем. Жеребец был под стать всаднику. Рядом с ним на коне сидел мужчина лет сорока, одетый как бы, не богаче вопрошающего.

— Андрейка я, сын Володимиров, — несмело ответил я.

— И куда же ты, Андрейка, путь держишь? — допытывался всадник.

«Вот же принесла нелегкая», — мелькнула мысль.

— Так на пустошь в Троице-Сергиев монастырь. Мощам поклониться и помолиться. Тятя мой перед смертью своей поручил съездить и помолиться туда за упокой его души, — пояснил я, добавив в голос боязливых ноток.

— Сын, что исполняет волю отцову, — это правильно, — вдруг заговорил старший.

Колонна же ждала и не двигалась.

На слова старшего я лишь склонил голову, признавая его правоту и мудрость.

— Андрейка, а ты крест целовал уже царю? — вдруг подъехал ко мне молодой и внимательно глянул.