Ну, в том случае, если бы мы с тобой были вместе.

– Как сейчас?

– Да, на данный момент у меня нет от тебя никаких секретов.

Юра тянется ко мне и целует.

– Я в восторге.

– От чего? – отрываюсь от него.

– От того, что узнаю тебя лучше. Хоть тогда нас только страсть связывала, но что-то в тебе притягивало так сильно, что даже через полгода не смог забыть.

Юра заставляет меня своими словами спрятать взгляд. Поджать губы. Я не хотела перед ним строить из себя кого-то. Я только хотела быть искренней.

– Жаль, я не поговорил с тобой зимой. Многое могло бы быть по-другому.

– Не жалей. – Поднимаю глаза. – Раз тогда ты сделал такой выбор, значит, это было лучшее решение на тот момент.

Юра находит мои пальцы, переплетает их. Мы оба виноваты в том, что случилось зимой. Не умели слушать, не умели слышать.

Надолго нам остаться наедине не дают. В палату стучат, Юра отстраняется и разворачивается к двери.

– Александра, к вам еще один житель.

Нам завозят еще одну кроватку.

В груди как будто снова весна, распускаются цветы. Я не могу сдержать улыбку. Тут же поднимаюсь, Юра помогает.

– Врач сказал, что жизненные показатели еще одной вашей девочки в норме, ее можно отдать маме. Если хотите, на ночь можем одну забрать.

– Нет, не хочу. Я справлюсь.

Мы переглядываемся с Юрой. Какое-то чудо сегодня. Пока я укладываю Аню в ее кроватку, Юра идет сразу к нашей третьей малышке. Но, как только берет ее на руки, она сразу начинает плакать.

– Сейчас мамочка тебя возьмёт. Подожди. – Но дочка не успокаивается, кричит еще громче.

– По-моему, Аня кричит тише.

– Не знаю, насколько тише. Но, точно, иначе.

Надо скорее ее успокоить, а то она разбудит свою сестричку.

– Ну, прямо, “наша Таня громко плачет”, – Юра спокойно реагирует на детский крик, уравновешенно. В своем стиле.

– Таня? – переспрашиваю и забираю у Юры дочку."

"– Я просто так сказал. Она такая голосистая. Прям певунья будет.

Я сажусь в кресло, укладываю удобно малышку, чтобы показать ей, как надо брать мамину грудь и пить молоко.

– У нас все голосистые, – улыбаюсь Юре. – Так ты предлагаешь, Аня, Марина и Таня?

– Анна Юрьевна, Марина Юрьевна и Татьяна Юрьевна. Звучит, круто. – Юра присаживается на стул, складывает руки на соле и наблюдает за нами, давая право последнего слова. И мне нравятся эти имена. Обычные, наши имена.

– Я согласна. Аня, Маня и Таня, – сокращаю до минимума.

– Будет сложно не перепутать их и внешне, и по именам.

– Браслеты нам в помощь. У Тани – синий. У Ани – розовый. У Марины – желтый. И знаешь, идея с сережками не такая уж и плохая. – Юра довольно улыбается. – Браслет можно снять, потерять, а с ушками сложнее.

– Слушай меня и все будет хорошо.

– Юр, а ты уже свыкся с мыслью, что ты многодетный папа?

– Пока нет. Наверное, надо с ними пожить, чтобы до конца это осознать.