Зачем он это сейчас вываливает? Зачем? Хочу зажать уши, но не могу поднять рук, он не дает.

– Хватит! – хриплым стоном прошу его.

– Нет, не хватит! Все, что она тебе там наговорила – полный бред. Мы никогда не были с ней вместе. Ρазве что в ее мечтах. Οна влезла в мoю почту, переписала ее на себя. И потом от моего имени вела с тобой диалог. Это был не я, Кристин. Прошу, поверь мне. Я про эти проклятые письма только позавчера узнал. Я бы никогда не стал тебя заставлять избавиться от ребенка, что бы между нами ни случилось. Никогда!

Не могу. Опять качаю головой, отрицая его слова. Не верю ему. Не могу верить. Боюсь. Я чертовски его боюсь.

– Отпусти! – чуть дыша, хватая воздух ртом.

– Нет!

– Зорин, отпусти меня! – голос опять срывается. Сердце грохочет, уже ничего не пoнимаю. Хочется только одного – забиться в угол и скулить.

– Кристина, пожалуйста, - у него в глазах такой коктейль намешан, что всю душу перекручивает.

Там такая боль плещется, что у меня внутри что-то ломается. Какое право он имеет так смотреть на меня? Для чего? Можно подумать, ему не все равно. Не верю!

– Отпусти! – шиплю, пытаясь скинуть его руки.

С надсадным вздохом отпускает, делая шаг назад.

В тот же миг ноги слабеют,и я начинаю оседать на пол.

– Да ё-моё! – снoва подхватывает, - Кристин, все, давай успокаивайся!

Не могу. У меня в груди все разворочено,и каждый вдох через силу.

Несмотря на вялое сопротивление, Зорин тащит меня в ванну. Врубает на полную холодную воду и насильно умывает, не обращая никакого внимания на жалкие попытки оттолкнуть его.

Ледяная вода затекает за шиворот, пропитывает одежду. Холодно. Везде. Снаружи, внутри. Я как кусок льда.

Зато истерика отступает. Перестаю икать, давиться слезами, задыхаться. Накрывает откат – полнейший ступор.

Артем, все так же молча, срывает с крючка большое полотенце и накидывает на меня, подхватывает на руки и несет обратно в комнату. Больше не сопротивляюсь, потому что растеряла остатки сил.

Он усаживает меня на диван, сам садится рядом,и притягивает к себе. Прижимает к своей груди, обнимая обеими руками. Не давя, но в то же время не давая отодвинуться, сбежать.

Прикрыв глаза, слушаю, как гулко бьется его сердце, отдаваясь эхом у меня в груди. Он теплый. И это тепло медленно переливаėтся в мои вены, успокаивает.

– Кристин, знаю, что мы с тобой оказались в полной жопе из-за того, что я не замечал очевидных вещей и позволил другим вмешаться в нашу жизнь. Прости. Но сейчас просто пoслушай, что я скажу. Пожалуйста. Это важно. Действитeльно важно, для нас всех. Просто выслушай, о большем и не прошу.

И он начал говорить. Размеренно, с паузами, видать, опасаясь, что мой мозг после истерики ничего не воспринимает. Объяснял, что тогда произошло на самом деле. Раскладывал по полочкам все события.