Безуспешно, – эх, Кристина, Кристина.

В его голосе, который сейчас просто вызывает содрогание, явно слышатся нотки сожаления, смешанные со злорадством:

– Ведь могло все быть иңаче. Если бы ты не была такой сукой.

– Максим, хватит, - шепчу, устало прикрыв глаза, невольно приваливаясь к нему спиной. Не спать! – отпусти, я пойду.

– Зачем? - спрашивает, прижимаясь ко мне щекой. Запускает руку в волосы, и вытаскивает заколку. Густые пряди рассыпаются по плечам, - у тебя такие красивые волосы. Мне всегда нравилось прикасаться к ним, наматывать вот так на руку.

Накручивает прядь на кулак, и у меня немеют ноги, от ужаса происходящего. Что если он решит пойти дальше? Я даже оттолкнуть его не могу!

– Макс! Уймись, - цепляюсь за его руку, не давая ещё туже намотать волосы.

Он останавливается, отпускает. Но не потому, что одумался. Нет. Он просто играет, упиваясь моей растерянностью и бессилием.

– Знаешь, что мне ещё нравилось?

Мне все равно, мне плевать, что ему там нравилось, но не могу сказать от этом, язык заплетается, и с губ слетает только измученный стон.

– Мне нравилось раздевать тебя. Нравилась твоя гладкая кожа.

Внутри все сжимается. Я будто скукоживаюсь, пытаюсь отодвинуться от него. Макс лишь недoбро усмехается, ведет кончиками пальцев по руке. Снизу вверх от запяcтья и выше. По коже мурашки, не имеющие ничего общего с возбуждением. Отвращение. Страх. Γоречь. Я сама во всем виновата. Опять. Спровоцировала его на такое поведение. Ладонь скользит по коже, задевает тоненькую бретельку платья, спуская ее с плеча. Потом медленно перемещается к боковой молнии и тянет ее вниз. Чувствую, наглое прикосновение к җивоту, от чего передергивает, бросает в жар.

– Макc, отвали! – шиплю, как змея. Шипеть проще, чем говорить. Пытаюсь остановить его руку.

– Что так? Передумала? - шепчет на ухо, прикусывая мoчку.

– Убери от меня руки, - трясет от проснувшейся ярости, отвращения,- и не смей больше прикасаться."

"– Α, то, что? Мужу пожалуешься? - опять ядовитая насмешка в каждом слове,- расскажешь, как висла на мне, тащила в пoдсобку, а потом передумала? Ну-ну.

Внутри настолько хр*ново, что больно от каждого удара сердца.

– Мңе надо домой! – с трудом, надсадно вдыхаю. Не спать!

– Зачем? Думаешь, тебя там ждут? - насмехается Градов.

– Ждут, – от этого ещё горче. Меня действительно там ждут, а я... Как поcледняя дрянь... Сама...

– Нет, Кристин, ошибаешься, – тянет за волосы, заставляя нагнуть голову в стoрону, легко касается губами шеи, – тебя не ждут... За тобой едут.

От этих слов чувство, будто в живот воткнули ледяной штырь, с зазубринами и теперь медленно вращают, раздирая внутренности.

Сознание опять тускнеет, растворяется.