Во время очередного перемещения между провинциями ему совершенно случайно повстречался Акэти Мицухидэ, пронырливый приближенный Оды Нобунаги, выходец из Мино, которого приблизили за способность проворачивать грязные делишки. В итоге Асикага Ёсиаки оказался в замке Киёси.

Для монаха кандидат в сёгуны был слишком упитанным. Видимо, в буддистских монастырях все равны, но некоторых кормят ровнее. На счет пожрать Асикага Ёсиаки был горазд. Русская примета, по которой тот, кто хорошо ест, и работает так же, в данном случае сбоила. Кандидат в сёгуны оказался патологическим лентяем.

Таких здесь называют монах на три дня. Предполагаю, он потому и сбежал из монастыря, что было в облом постоянно молиться, а может, еще и на сельскохозяйственные работы привлекали. С едой в замке Гифу напрягов не было, работать даймё не заставлял, поэтому гость почувствовал себя, как дома, и даже позабыл о намерении стать сёгуном.

Зато Ода Нобунага помнил об этом. Он вызвал синоби из Каваи, которые, судя по довольным лицам, получили очень выгодный заказ. Они навестили и меня, одарили продуктами со своих полей, огородов и садов, но о задании не промолвили ни слова.

Значит, стрелять и взрывать не надо будет, сами справятся.

В конце октября в Гифу прискакал гонец с известием, что четырнадцатый сёгун из рода Асикагу по имени Ёсихидэ, повластвовав всего семь месяцев, приказал долго жить. Выпил на ужин несколько чаш сакэ под жареную рыбу с овощами — и утром его нашли с почерневшим лицом и выпученными, как от натуги, глазами, словно был задушен великаном-онрё, как здесь называют злых духов. Даже припомнили одного очень высокого самурая, которого казнил когда-то отец покойного.

Мол, не успел рассчитаться с обидчиком, вот и отомстил его сыну. Ода Нобунага отправил этим онрё из деревни Каваи аж два каравана с рисом и другим зерном.

35

Иногда важные решения принимаются, исходя из того, как подчиненный ответит на вопросы.

— Ты бывал в Кёто (Киото)? — играя со мной в сёги, спросил Ода Нобунага и сделал опрометчивый ход.

— Да, — ответил я и воспользовался его ошибкой, создав позицию хисси, когда у о-сё (главнокомандующего) противника нет защиты от цумэ (мата).

— Я смогу захватить город? — задал он следующий вопрос и совершил вторую ошибку, может быть, специально, потому что, если проигрывал, старался закончить партию побыстрее.

— Да, — повторил я, сделал ход и сообщил: — Цумэ.

— Тогда завтра выступаем в поход, — смахнув свои фигурки с доски, буднично объявил даймё."

"За последние годы население столицы империи увеличилось значительно. В основном за счет беженцев из провинций, где шли военные действия, а сражались почти везде. Зато защитные сооружения продолжали ветшать.