Миновав последнюю линию часовых, Ода Нобунага посмотрел на меня и молча кивнул несколько раз, будто только теперь соглашаясь с моим советом именно так проникнуть во вражеский лагерь. Наверное, не верил до конца, что такое возможно, и теперь удивлялся легкости, с какой у нас всё получилось. Причины тому — наша борзость, которую не ожидали от слабаков, и самоуверенность Сайто Ёситацу. Наверное, решил, что провинция Овари у него в кармане, осталось выбрать, в каком именно будет лежать.

Когда наш авангард выехал на траверз шатра вражеского полководца, Ода Нобунага крикнул:

— Начали!

Я повернул коня в сторону ближнего, чадящего костерка, возле которого сидел в расслабленной позе на охапке рисовой соломы полусонный самурай, укутавшийся в хаори (куртку) с длинными широкими рукавами, в которых прятал кисти рук.

Ночь выдалась холодноватая. Обе катаны лежали рядом на соломе. Семь или восемь копий стояли «костром» возле большого шалаша. На подъезжающего всадника самурай смотрел снизу вверх и, наверное, пытался угадать, кто это и зачем прется на него?! Услышав шум и крики рядом, среагировал быстро, но полностью вынуть катану из ножен не успел. Мое копье, сбив с головы фетровую шапку, воткнулось в выбритую переднюю часть черепа. Самурай завалился навзничь, неестественно выгнув ноги."

"Из шалаша выглянул его заспанный соратник и, как догадываюсь, так и не поняв, что происходит, завалился внутрь, пораженный копьем в лицо. Сооружение было низким и покрытым рисовой соломой. Находившиеся внутри, поняв по крикам, что идет бой и что у входа враг, попытались выбраться, сломав заднюю и боковые стенки. Я колол их, порой прямо через солому, которая выгибалась или раздвигалась то тут, то там.

Одному все-таки удалось выбраться и драпануть в темноту. Он придерживал левой рукой правую, наверное, раненую.

Я не погнался за ним. Мне без разницы, одним больше убью, одним меньше, а этот трус пусть считает себя счастливчиком. Занялся другими, которые пытались сопротивляться. Довольно рослый самурай без доспехов довольно мастерски орудовал нагинатой с изогнутым клинком, которым взмахом слева направо, как косой, подрезал лошадям передние ноги. Взбесившийся от боли конь уносился прочь, скинув наездника или не слушаясь его.

Я налетел на самурая сзади слева, ранив копьем в плечо, а потом, когда он поворачивался ко мне, замахиваясь, поразил в бок и грудь. Мой конь громко проржал, видимо, от радости, что не получил нагинатой.

Дальше помог расправиться группой из десятка самураев, которые, став полукругом возле шатра Сайто Ёситацу, отбивались катанами. Наши всадники кололи их копьями с безопасного расстояния. Окруженные имели по несколько ран, истекали кровью, но продержались долго, дав своему даймё время убежать.