Его армия осадила сразу три приграничные крепости, владельцы которых позвали на помощь своего сеньора Оду Нобунагу, хотя тоже слышали, что он умирает. Расчет был прост: или даймё провинции Овари, кто бы им ни был, прогоняет агрессора, или вассалы переходят на сторону Сайто Ёситацу. Наш противник был настолько уверен в своей победе, что даже не нанял синоби, не позаботился о глубокой разведке. Армия, разделившись на несколько отрядов, занималась грабежом, а их командир пировал в своей ставке, расположенной в живописной долине между двумя горными отрогами.

Ода Нобунага денег на синоби не жалел, поэтому имел точную информацию о противнике.

По их докладам в стане противника было около двух тысяч воинов, большую часть которых составляли самураи. Это было в пять раз больше, чем имелось конницы у нас. Даймё это не смутило. В свое время он основательно проштудировал китайские трактаты по военному делу, включая «Искусство войны» Сунь Цзы, и знал стратагему «Бей в голову, а остальное само развалится». Кое-что я подсказал. В Средневековой Европе, на уровне которой сейчас находился Нихон, я приобрел богатейший опыт участия в феодальных разборках разного уровня, много чему научился.

— Оставим здесь пехоту и обоз. В бой пойдут одни самураи, — решил Ода Нобунага, напомнив мне героя фильма о Великой Отечественной войне.

— Хочу поучаствовать в этом нападении, — обратился я к даймё.

— Ты командуешь асигару-тэппо, — напомнил он.

— Меня подменит Като Данзё. Хочу сразиться на коне, а то разучусь, — сказал я.

От скуки я частенько тренировался в стрельбе из лука на коне и владении копьем. В обоих случаях превосходил самураев, которые служили в замке Киёси. В последнее время они начали отказываться от луков, переходить на копья.

Я поделился некоторыми навыками, ранее неизвестными самураям, в том числе и с даймё.

— Хорошо, — согласился он. — Нам потребуется каждое копье.

22"

"Выступили около полуночи, когда вышла полная луна. Светила ярко. Посеребренные деревья и дорога казались очень киношными. Эдакий черно-белый фильм, которые я застал в детстве. Удивительно, но я еще помню, что такое кино, хотя забыл много чего, что случилось позже. Появилось чувство, что фильм скоро закончится, что я вынырну из мира иллюзий и окажусь в кресле кинотеатра.

Вдруг зажжется свет, рядом захлопают откидные сиденья, люди потянутся к выходу, гомоня сперва тихо, не полностью расставшись с флером вымысла, а потом все громче и громче. Я тоже встану, выйду из светлого и теплого зала кинотеатра на темную и холодную улицу города, в котором вырос… Черт, даже не знаю, чем бы стал заниматься, оказавшись снова старшеклассником, но из СССР сбежал бы при первой возможности! Рабство, упакованное в красивую словесную шелуху — это уже не для меня.