Я куплю их в Европе, а ты или другой надежный капитан привезет сюда, — сообщил я и добавил иронично: — Ты ведь не в ответе, с кем и чем торгует твой фрахтователь?

— Да мне плевать! — ухмыльнулся капитан и спросил, внимательно глядя мне в глаза: — Он точно заплатит золотом?

— Не сомневайся. У него свои золотые рудники. Чеканит монету, которая ходит по всей стране, — заверил я

Любой нормальный западноевропеец за золото душу продаст. Дело только в количестве. Судя по алчному блеску в глазах Антониу Перейры, он более, чем нормальный.

74

Как я и предполагал, Токугава Иэясу с радостью купил весь груз каравеллы, чтобы обзавестись пятью восьмифунтовыми (калибр сто пять миллиметров) пушками. Я пробовал изготовить трех- и шестифунтовки из бронзы, но у местных литейщиков не было опыта, получалось что-то непотребное. Однофунтовка (калибр пятьдесят миллиметров) — самое большое, на что они были способны. Установили на случай осады четыре таких на поворотных лафетах в башнях моего замка Тоёкава и десять — в Хамамацу. Использовать их в полевых условиях не имело смысла.

Теперь у нас была своя артиллерийская батарея. Пока шли выгрузка и погрузка каравеллы, я набрал и обучил расчеты. Командиром назначил своего старшего сына, объяснив ему, что будущее за пушками, что эта батарея может решить успех большого сражения, если будет стрелять картечью по плотным массам кавалерии и пехоты. Объявил это и зевакам, отирающимся рядом с полигоном, на котором проходили учебные стрельбы. Наверняка среди них есть синоби Хасибы Хидэёси. Я уверен, что, получив эту информации, он трижды подумает перед тем, как решится атаковать нас."

"Не стал возражать Токугава Иэясу и против того, чтобы я смотался в Западную Европу и привез еще десятка три пушек разного калибра. Для этого мне выделили много рулонов шелка. Брать золото я отказался, чтобы не вызвать подозрение, что не собираюсь возвращаться. По приказу даймё были навербованы матросы и морские пехотинцы (лучники и копейщики), которые должны были пополнить экипаж каравеллы и обеспечить охрану меня и груза. Само собой, снабдили нас и провиантом из расчета на два года плавания. Свободного места в трюме было много, потому что Антониу Перейра взял золотом большую часть оплаты за свой товар.

Отправились в путь в день тайан — самый удачный. Нас провожали на берегу почти все обитатели Хамамацу, включая призамковый город. Мы салютовали холостым выстрелом из погонной шестифунтовки, нам — из привезенной на берег восьмифунтовки, приведя местную детвору в восторг. Почти попутный свежий северный ветер наполнил новые паруса, сшитые в три слоя из нихонской хлопковой ткани, и мы со скоростью узлов семь-восемь пошли курсом зюйд-зюйд-вест. Я сказал Антониу Перейра, что был помощником капитана.