Руне спокойно заметил:

— Где бы ни были Тува и Габриэл, их покровители, конечно же, с ними. Значит, они, должно быть, далеко отсюда — если не слышат нас сейчас.

Они вынуждены были признаться себе в том, что все были в полном отчаянии.

— Трусливые слабаки! — раздалось вдруг яростное и наглое от вершин прямо перед ними, но в ту же минуту там начался снегопад и разглядеть что-либо было невозможно.

Они переглянулись.

— Кто это был? — спросил Ян.

Лицо Марко было белым, как мел. Не успел он ответить, как вновь раздался крик?

— Они нужны вам? Так идите и заберите их!

— Это другой голос, — сказала Халькатла. — Более молодой. Детский.

— Пошли, — тихо сказал Руне."

"Они начали продираться вперед. Измотанные и подавленные, они двигались сквозь упрямую непроходимую чащу, и, в конце концов, оказались на твердой земле. Там стояла Суль. Она стояла к ним спиной и взволнованно говорила с двумя странными существами. Когда они четверо подошли к ней, Суль обернулась. Она заговорила с Марко и была очень напряжена, лицо ее было серьезно, на этот раз даже лукавые искорки исчезли из глаз.

— Марко, мы с тобой угодили в самую скверную в нашей жизни западню. Одним нам не справиться, дружок. Поэтому был вызван Натаниель. Он будет здесь с минуты на минуту.

Ян Мораган удивленно уставился на них. Он думал, что из двух мужчин наиболее сильный — Марко. Натаниель казался ему просто бесполезным мечтателем, и никем больше. Но теперь он догадывался, что у Марко были проблемы. Этот потрясающий человек, не отрываясь, смотрел на двух низкорослых существ и беспомощно хватал ртом воздух. Ян услышал, как он в ужасе шепчет: «Нет, нет, только не это, я этого не вынесу!»

— Нет, правда? — пробормотала Суль.

В последние полчаса Яну пришлось нелегко. Тува исчезла. Это заставило его подумать о чувствах, которые он к ней испытывал. Какое-то время тому назад он внушал себе, что Тува и он были исключительно друзьями. Очень хорошими товарищами, которые в силу совершенно особых причин однажды переспали друг с другом. Но они сделали это сознательно и трезво, без каких-то невероятно возвышенных чувств. Но сейчас он к своему собственному удивлению был натянут, как струна — и все это из-за нее. Ему ужасно ее не хватало. Она ему нравилась! Насколько, решить было трудно, но было совершенно ясно, что она значат для него больше, чем он думал. И что сейчас?.. Она и Габриэл были без сознания, они лежали прямо на земле у ног этих маленьких тварей. Тот, что был поменьше, держал узкий острый меч прямо у беззащитного горла Тувы. И не приходилось сомневаться в том, что он пустит его в ход, если сочтет необходимым.

Ян Мораган почувствовал, что сердце его сжалось. Он хотел вернуть ее. Жизнь без Тувы сразу же показалась ему невыносимой.