А риск был, мягко говоря, велик… Три главные красотки нашего потока стояли практически в дверях и смотрели выразительно. Как три змеи, выползшие из логова: светлая, тёмная и рыжая. Последняя кривила рот активнее всех.

Взгляды пробирали до костей, и едва мы миновали этот «пост», я шумно вздохнула.

– Что такое? – поинтересовался дракон.

– А ты не видел?

– Чего не видел?

– Их.

Джур резко притормозил. Как дружки настоящего Форса не врезались в нас – не знаю. Где-то на заднем плане маячили и мои девчонки, но дракона интересовало другое.

– Кого «их»? Что там было, Хайди?

Он нахмурился, а я закатила глаза.

Джур вдруг развернулся и понёс меня обратно. Я вцепилась в его плечи в попытке остановить, но ящер был неумолим. Мы вновь очутились на крыльце. Тут он огляделся и, приподняв бровь, посмотрел на разномастное трио."

"Хвала небесам, вопросов из серии «ты говорила про этих?» не прозвучало. Более того, Джур оказался достаточно сообразительным. Он всё и про всех понял! Вот теперь-то заметил и колкие взгляды, и поджатые губы и прочее неприязненное. И промолчать не пожелал.

– Леди! – повысив голос, произнёс дракон. – Доброе утро!

Все три красотки резко опешили.

– Надеюсь, оно действительно доброе, и вы здесь не для того, чтобы вынашивать какие-то неподобающие планы? Наша встреча – обычное совпадение, ведь так?

Намёк вышел настолько прямолинейным, что у девчонок приоткрылись рты. Я была шокирована не меньше, даже перестала впиваться в мужские плечи ногтями. На лицах невольных свидетелей этой сцены тоже отразился шок.

– Жизнь – штука сложная и многогранная, – продолжил дракон с видом мудрого философа. – А все люди – разные. Кто-то играет честно, кто-то, наоборот, строит козни и делает всё, чтобы утопить ближнего.

Одновременно с этим есть те, кто терпит нападки, принимая на себя роль жертвы, и другие, которые не терпят. Если что, я из последних.

Теперь его голос прозвучал жёстко, а ответом стала потрясённая тишина. Намёк обрёл чёткость и налился такой силой, что даже я задрожала. Ключевым словом было «не терпят». Джур всё сказал.

Он не потерпит козней в мой адрес. Не потерпит ухмылок, едких улыбочек и прочих шпилек. Если со мной, упаси небеса, что-то случится, то пощады не будет. Дракон порвёт всех.

– Я ясно выражаюсь? – Его голос прозвучал ещё громче и строже. Если раньше Джур говорил как бы в пустоту, то теперь обращался чётко к красоткам.

Тут им всё-таки пришлось «оттаять».

– Форс, ты в чём нас обвиняешь? – выдохнула брюнетка-Кара, пытаясь изобразить возмущение.

Тот оскалился.

– Разве ж я обвинял? Я просто рассуждаю. Вдруг понимание моей позиции будет полезно? – с какой-то особой вибрацией в голосе закончил он.

Это напоминало удар – направленный, чёткий, суровый. Я сжалась, виновницы «торжества» – тоже.