Едва ли не единственный человечек, с которым Лара была предельно откровенна, пусть и с поправкой на возраст ребенка.

- Потому что не встретила человека, от которого мне захотелось бы родить ребенка. Это же не так просто, как кажется. Вот ты любишь своего отца?

- Да.

- А он тебя?

- Тоже.

- Вот и я хочу, чтобы отцом моего ребенка был человек, который будет любить и заботиться о своем ребенке. Который его интересы будет ставить, если не выше собственных, то хотя бы наравне, - Лариса тяжело вздохнула, не зная, как ещё в доступных выражениях донести до девочки свою мысль."

"- А он должен быть красивым? – Марта явно о чем-то задумалась.

- Это не обязательно. Он должен быть хорошим человеком.

- Например?

Лара уже успела раскаяться, что вообще начала отвечать, от Мартышки так просто не отвяжешься, так что придется теперь описывать мужчину своей мечты.

- Например, он должен быть добрым и надежным. Не пытаться переложить ответственность за свои поступки на кого-то другого. Уважать меня и мои решения, так же как и я буду отвечать тем же. У нас должны совпадать интересы. А ещё он обязательно должен любить вот таких Мартышек, - Лариса резко отодвинулась и, поймав ножку Марты, начала щекотать гладкую розовую пятку, вызвав тихий смех и попискивание крестницы.

- Ой, не надо, пусти! Все, я пошла спать, - кое-как вывернувшись, все ещё хихикающая девочка юркнула на свой диван. – А вообще я придумала – тебе надо родить ребенка от дяди Саши. Он подходит по всем пунктам.

После этого Марта спряталась под одеяло и отвернулась к стенке. А Лариса очень понадеялась, что она поперхнулась воздухом от неожиданности незаметно для крестницы.

О том, что завтра выходной, Александр Александрович Чернышов помнил.

Гипотетически. Но какой-то это несерьезный повод, чтобы заканчивать работу раньше времени. Тем более что и в субботу он предпочитал трудиться, чему не особо радовались некоторые подчиненные. Такие унылые, неспособные углядеть в подобном положении определенные плюсы (как правило, выраженные в денежном эквиваленте), у него не задерживались. Остальные и не вякали, намекая, что нынче пятница и уже, вроде как, половина восьмого вечера.

Сам себя сатрапом Александр не считал. Ну, если только очень-очень глубоко в душе. Так глубоко, что и сам туда заглядывал крайне редко.

И недовольство тех, кто не способен понять, что хороший начальник это не тот, который сюсюкает и по головке гладит, а правит сурово, но справедливо, не разделял. Может, потому что на заре карьеры вкалывал по шестнадцать часов в сутки, чтобы выбиться в люди. А может, потому что такая привычка осталась и сейчас.

Нет, про то, что от работы даже кони чувствуют себя весьма плохо, он тоже знал, потому следил и за здоровьем, и за тем, чтобы вовремя передохнУть, чтобы не передОхнуть.