Она демонстративно уходит к себе, давая понять, что разговор окончен, но она таки не приемлет моего решения привезти Лену сюда. Я не думал, что с мамой будет сложно, надеялся, что она все поймет, что примет нас, но вероятность этого близится к нулю, поэтому утром я первым делом решаю, что мы будем жить в моем доме.

Там Лене, конечно, непривычно, зато нам будет спокойно, да и места там много.

Я приезжаю в больницу ближе к двенадцати, захожу к Лене и вижу, что она уже собрана. Сумка стоит у входа, а сама она сидит на кровати как фарфоровая статуя. Я молча сажусь рядом и не знаю, о чем с ней разговаривать. Что спрашивать? Или просто рассказать, куда мы поедем?

— Поехали, — говорю единственное безопасное слово и беру ее за руку.

Странно, но она не сопротивляется, вкладывает свою ладошку в мою и сжимает пальцы. Мы выходим из больницы, я усаживаю Лену в машину и везу домой. Надо ли говорить, что я нервничаю? Безумно. Хочу, чтобы у нас все было хорошо, но сомневаюсь, что это вообще реально, потому что она кажется отстраненной и холодной.

Не говорит, не рассказывает ничего и даже не спрашивает.

— Давай заедем в кафе, — говорит на середине пути.

— Хорошо.

Сворачиваю в небольшое кафе, где можно посидеть и выпить кофе. Заказываю Лене капуччино, а себе чай.

— Помнишь, что я люблю, — улыбаясь, произносит она.

— Конечно.

— Я хочу поговорить, — решительно выдает она. — Я ушла, когда поняла, что между нами слишком много недосказанности. Ты мне не верил, я пыталась тебе сказать.

Ей сложно. Она шумно вдыхает воздух и делает выдох, так что я не выдерживаю и опережаю ее.

— Я знаю, — мягко говорю, касаясь ее руки и поглаживая кисть большим пальцем.

— Ты знал? — кажется, я вижу, как потух свет в ее глазах, как она медленно угасает, не желая слышать, что я мог все знать.

— Нет. Конечно же нет, Лена. Я узнал недавно, но уже не мог тебя найти. Я встретил Диму и он… он признался, что подсыпал тебе таблетки.

— А я все не могла понять, почему вела себя так спокойно, почему не истерила, не кричала, — Лена говорит растерянно, а затем замолкает и смотрит на меня.

— Прости меня, — выдаю то, что должен был сказать как только увидел ее в больнице. — Прости за то, что не хотел слушать, что поверил ему, а не тебе, что усомнился.

— Нет, — она мотает головой и морщится, будто ей больно.

— Да, Лена. Я не хочу тебя терять. У нас есть девочки и… я люблю тебя.

Она смотрит на меня так, будто не доверяет и впервые слышит подобные слова. Прокручиваю в воспоминаниях все наши моменты и понимаю, что говорил ей эти слова лишь раз, но тогда она не поверила. И она смотрит сейчас точно так же. Как будто не верит.

Не даю ей сказать. Достаю кошелек и бросаю деньги на стол, хватаю ее за руку и веду на выход из кафе.