Иногда созванивался с папой и, конечно, переписывался с Верой — как Костя, а не как Хэнг, наши анонимные аккаунты мы теперь не использовали, — впрочем, мне ни с кем никакого общения больше и не нужно было, если быть откровенным.

Что касается Кира, с ним я почти не разговаривал во время гастролей, ссылаясь на большую загруженность. Зачастую так оно и было, но, по правде говоря, я всё-таки избегал его. И у меня иногда возникало ощущение, что он меня тоже.

В голове до сих пор крутился вопрос, заданный мне Верой тогда в театре:

«…ты же понимаешь, что твоей дружбе с Киром после такого придёт конец?»

Я не спешил с однозначным ответом на него. Хотел дотянуть до встречи с Верой и уже по её итогам решать, что делать дальше с Киром. В конце концов, это касается не одного меня. И если бы Вера сказала, что у нас с ней нет будущего, но при этом она не хочет рассказывать о случившемся между нами Киру, то мне пришлось бы тоже хранить молчание из уважения к ней. Не знаю, смог бы я в таком случае общаться с Киром и дальше или не смог — из-за угрызений совести. Но, к счастью, находясь в туре, можно было не решать эту проблему, как и множество остальных. Да и кто знает, что ещё может произойти в моё отсутствие. Это я тоже понимал, поэтому просто ждал своего возвращения.

С Верой мы каждый день оставались на связи. При этом у нас выработались негласные правила, которые никто ни разу ни нарушил. Мы не говорили о «нас». Кроме тех вопросов о нашем будущем, которые быстро превратились в непрекращающийся прикол. Но прикалывались мы только в переписке.

«Подумай, Вера, стоит ли менять шило на мыло или лучше остаться мамой-одиночкой и завести кого-то понадёжнее мужчины — например, большого пушистого котяру?»

И это Вера написала, а не я. Я в ответ заявил, что самый большой котяра — это тигр, а самый пушистый — манул, и поинтересовался, кого из них она собирается заводить — или, может, сразу обоих?

В общем, дурачились от души.

Мы с Верой по-прежнему общались как друзья. И лишь иногда заходили на территорию, на которой обычно случается нечто большее, чем дружеское общение. Всё-таки забота и переживания друг за друга выдавали наши чувства с потрохами.

Примерно через месяц после начала тура я не смог доиграть концерт в Новосибирске из-за мощного удара током, который прошёл через меня, когда мне пришлось собственноручно исправлять технические неполадки вместо пьяного работника концертного зала. Мне даже вызывали скорую помощь, но в итоге всё обошлось лёгким испугом.