Сколько же времени и денег нужно потратить, чтобы так выглядеть в ее возрасте! – пронеслось в голове у Шины.

– Никто не верит, – согласился Роб, – но мы можем подтвердить все документально.

Они позавтракали вместе. Элейн, весело болтая, пила фруктовый сок и ничего не ела. Ее приятный, почти девичий голосок разливался по комнате. Она говорила и улыбалась – улыбкой Роба. Шина была очарована и не могла не проникнуться к Элейн глубочайшей симпатией.

– Чем сегодня займетесь? – спросила та.

– Я думал показать Шине окрестности. Она никогда раньше не была в наших краях."

"– Да, – кивнула Элейн. – Хорошая мысль, но к обеду-то вы обязательно вернетесь, не так ли? Я пригласила нескольких друзей, которые хотят поздравить тебя с приездом. – Она улыбнулась, ее белые зубы сверкнули, подобно жемчугу. – Конечно, истинная причина в Шине, которую всем не терпится увидеть.

Шина не готовилась к торжествам. Все наряды, что она взяла, были довольно простыми и скромными, не для званых обедов. Она сказала:

– Я надеюсь, что не очень разочарую ваших гостей. Гардероб мой довольно скуден.

– О, не ломайте себе голову, дорогая, – отмахнулась Элейн. – Это будут только наши соседи, человек пять или около этого.

Шина все еще сомневалась:

– Ну, если они не ожидают ничего из ряда вон выходящего…

Элейн рассмеялась и взяла ее за руку:

– О чем вы говорите? Пусть себе ожидают чего хотят. Вы точь-в-точь такая, какой мне вас описывал Роб.

Роб в ужасе воскликнул: «Не надо!» – и Элейн, заливаясь смехом, продолжила:

– Хорошо, хорошо, не волнуйся. Что именно ты рассказывал, я говорить не стану. Скажу лишь, что полностью тебя поддерживаю. – Голос ее был приветлив и мил, и Шина с радостью осознала, что мать Роба приняла ее. Хорошо иметь союзника в семье, даже если Старший Братец считает ее дурой.

Они позавтракали и все вместе покинули столовую.

– У вас прекрасный дом! – в очередной раз восхитилась Шина.

– Нравится? – Элейн посмотрела вокруг так, будто видела все это впервые. Потом сказала: – Пойдем, дорогая, я покажу тебе гостиную.

Она пошла вперед и открыла дверь комнаты с антикварной мебелью и прекрасными картинами. Элейн вошла и предстала на ошеломляющем фоне. Шина была в восторге:

– Это великолепно!

– Правда, здорово? – ликующе подхватила Элейн. – Откровенно говоря, это моя любимая комната.

Здесь были пейзажи и натюрморты, а над камином висел портрет самой Элейн Хьюард в полный рост. Шине подумалось, что весь интерьер, возможно, выстроен с учетом этой картины. Ее тона улавливались буквально во всем, от гобеленовых портьер до парчовой обивки стульев.