— Не могу поверить, — пролепетала Женька.

— Все сходится. Кое-что не давало мне покоя несколько дней: почему письмо Вере с просьбой не беспокоиться было написано от руки, а письмо с требованием выкупа — буквами, вырезанными из газеты? Это первое. Второе: куда исчезли деньги? Если Валера успел их забрать, зачем он вернулся?

— По-твоему, Игорь сам написал письмо с требованием выкупа, назначил встречу Валере, а когда тот подъехал, хладнокровно его застрелил, подбросил пистолет, тот, что купил три года назад за две сотни, а деньги…

— А денег, скорее всего, просто не было. Из машины я не видела, что он делает возле березы, в пакете могла лежать свернутая газета, которую он незаметно сунул в карман. Помнишь, он хотел, чтобы с ним поехала я, не мы с тобой и не ты, а именно я. В этом был резон: допрашивать меня с особым усердием никто не станет, памятуя о том, кто мой муж. Задали очень вежливо несколько вопросов и отпустили с богом. О дяде-прокуроре Игорь, конечно, тоже не забыл. В общем, гибель Валеры — это не несчастный случай, а хорошо подготовленное убийство.

— Точно, — кивнула Женька, затем нахмурилась и спросила растерянно: — А зачем ему это нужно? Убивать Валеру?

— Спроси, что полегче.

— И куда мы теперь с нашими умными мыслями? — пролепетала Женька.

— Понятия не имею, — честно созналась я. — Но то, что убийство было спланировано, мне ясно как дважды два.

— Занятно. Выходит, у нас есть убийство, но нет мотива, — хмыкнула Женька, а Вадим подал голос:

— Может, вы объясните, что здесь происходит?

Женька начала объяснять, а я ковырять носком туфли землю, вздыхая время от времени. Домой вернулись довольно поздно. Роман Андреевич сидел на лоджии с газетой в руках и выглядел неласковым. Женька, приметив это, сказала:

— Пожалуй, я переночую дома. — И отбыла с Вадимом, а я села рядом с мужем и поведала ему о своих сомнениях.

— Похоже на правду, — почесав в затылке, проронил Роман Андреевич. — Но ведь не спятил же он? Теперь еще убийство этой Людмилы. Не хотел тебя расстраивать, но… в общем, есть серьезные подозрения…

Весь вечер мы говорили об Игоре и пытались понять, что же произошло. Сообщать о своих догадках в милицию я не торопилась, а вдруг всем фактам существует иное объяснение? А Игорю мои показания, безусловно, окажут плохую услугу. Роман Андреевич надеялся, что у Дунаева хватит ума сдаться властям, и тогда можно будет спокойно во всем разобраться. Я кивала, больше всего на свете боясь, что вдруг позвонит Вера и мне придется с ней говорить. В глубине души я была уверена в своей правоте, но как сказать об этом подруге? В общем, вечер выдался не из легких, а ночью мне приснился сон.