Так почему же он иногда ведет себя как редкостный индюк?

— До свидания! — доносится крик со стороны открывшейся двери, и после хлопка все стихает.

Мама встает и уже собирается убрать со стола, но я перехватываю ее руку.

— Я уберу. Идите отдыхать.

— Скоро вернется Алла Алексеевна, полегче будет, — раздается за спиной низкий голос Владимира.

— Мне не трудно, Вов, — улыбается мама. — Я люблю готовить.

— Ну не на таких же трех лбов, как мы, — смеется Владимир.

— Идите. Спокойной ночи заранее, — подталкиваю маму на выход из кухни.

— Спасибо, — шепчет одними губами, пока Владимир тянет ее за руку из кухни.

Неспешно собираю тарелки и ставлю в раковину. Хоть в доме есть посудомоечная машинка, но мне нужно чем-то себя занять, чтобы отвлечься от происходившего за столом во время ужина.

Вроде ужинали всего четыре человека, а посуды столько, будто взвод солдат прошелся.

Выливаю на губку средство для мытья посуды и взбиваю густую пену. С сожалением смотрю на маникюр, но все равно не могу пересилить себя и заставить надеть перчатки. Не нравится ощущение резины на коже.

Передергиваюсь и настраиваю температуру воды.

Руки приятно холодит, а я начинаю напевать какую-то непонятную мелодию. Я и песни такой не помню, но почему-то в голове очень часто ставится на повтор какая-нибудь белиберда.

Постепенно отключаюсь от происходящего, потому что прекрасно знаю, что Владимир с мамой не выйдут из комнаты: им и вдвоем неплохо, — а индюк укатил в город и в ближайшее время тоже не объявится.

Плавно покачиваю бедрами в такт мелодии, слетающей с губ. Ягодицу обжигает хлесткий шлепок, и я с разворота, не глядя, залепляю пощечину наглецу.

Глупо хихикаю от вида стекающей по щеке Руса пены. Он в ответ собирает с моей руки пузыри и размазывает по майке.

— Да ты офигел? — пищу я и упираюсь руками в его грудь.

— Вообще-то, ты первая мне пощечину врезала, — бурчит он.

Я задыхаюсь от такой наглости и складываю руки на груди. Пытаюсь испепелить его взглядом, но этот идиот только довольно скалится.

— Ты меня ударил по попе, — возмущенно парирую я.

Поворачиваюсь закрыть воду и оказываюсь поднятой над полом. Меня закидывают на плечо, уже даже как-то привычно.

— Эй! — скорее для приличия возмущаюсь я, ударяя по мощной спине. — Поставь, где взял.

— Ага, так я тебя и послушал, — фыркает Рус и взбегает по лестнице со мной, перекинутой через плечо.

Я охаю от боли, потому что плечо неприятно впивается в живот.

Хлопок двери — меня наконец ставят на ноги. Хватаюсь за рукав Руслана, потому что от резкой смены положения голова немного кружится.

— Ну и что дальше? — вздергиваю подбородок, чтобы посмотреть в наглое самодовольное лицо.