— Она была в восторге от таких перспектив. — Эй, у нас с тобой теперь есть общий соавтор вдобавок к тому, что мы отличные партнеры по фейковым отношениям! — У нее вдруг появилась мысль. — Кстати, о чем ваш с Томом большой грант?

— Модели на основе клеток.

— Вне клеточной решетки?

Адам кивнул.

— Вау. Это круто.

— Это, безусловно, самый интересный из всех моих нынешних проектов. И грант я получил как раз вовремя.

— В смысле?

Он перестраивался в соседний ряд и ответил не сразу:

— Он отличается от остальных моих грантов, в основном по генетике. Что, не пойми меня неправильно, интересно, но я уже десять лет занимаюсь одной и той же темой и попал в колею.

— Заскучал?

— До смерти. Даже подумывал уйти в фирму.

Оливия ахнула. Бросить науку и уйти в корпоративный мир считалось величайшим предательством.

— Не волнуйся. — Адам улыбнулся. — Том меня выручил. Когда я рассказал, что мне надоели мои нынешние проекты, мы провели мозговой штурм в нескольких новых направлениях, нашли то, что понравилось нам обоим, и составили заявку на грант.

Оливия почувствовала внезапный прилив благодарности к Тому.

Он не просто спас ее проект. Благодаря ему Адам все еще здесь, и она смогла с ним познакомиться.

— Должно быть, приятно снова радоваться работе.

— Да. Наука многого требует и мало дает взамен. Трудно оставаться в академии без веских причин.

Она рассеянно кивнула, думая, что эти слова звучат знакомо. Не только по содержанию, но и по форме. Впрочем, не удивительно: именно это сказал ей Тот Парень в туалете много лет назад. «Академия — это куча вложений с мизерным выхлопом. И важно, достаточно ли веские у вас причины для того, чтобы стремиться в академические круги».

Внезапно в мозгу у нее что-то щелкнуло.

Глубокий голос. Расплывчатый темноволосый образ. Четкая, отрывистая манера говорить. Могут ли Тот Парень в уборной и Адам быть…

Нет. Это невозможно. Тот Парень был аспирантом… хотя разве он сказал это прямо? Нет. Он сказал: «Это туалет моей лаборатории» — и что он тут уже шесть лет, и он не ответил на ее вопрос о защите, и…

Невозможно. Невероятно. Непостижимо.

Как и все, что касалось Адама и Оливии.

О боже. Что, если они действительно встретились впервые несколько лет назад? Все равно он, вероятно, не помнит.

Наверняка. Оливия была никем. И все еще остается никем. Она подумала, не спросить ли его, но зачем? Он понятия не имел, что пятиминутный разговор с ним стал импульсом, который был нужен Оливии. Что она думала о нем все это время.

Оливия вспомнила последнее, что сказала ему: «Может, увидимся в следующем году», и, ох, если бы она только знала. Она почувствовала прилив чего-то теплого и мягкого в той податливой части ее тела, которую она берегла сильнее всего.