— Ты подлый монстр, — прошипел он, комично сузив глаза. — Я писал тебе весь день.

— О. — Оливия похлопала по заднему карману джинсов, затем по переднему, пытаясь вспомнить, где в последний раз видела свой телефон. — Кажется, я оставила телефон дома.

— Я поверить не могу.

— Во что?

— Что ты такая.

— Я не понимаю, о чем ты.

— Я думал, мы друзья.

— Мы друзья.

— Хорошие друзья.

— Мы хорошие друзья. Ты и Ань — мои лучшие друзья. Что…

— Очевидно, нет, если мне пришлось узнать это от Стеллы, которая узнала от Джесс, которая узнала от Джереми, который узнал от Ань…

— Узнал что?

— …которая узнала уж не знаю, от кого. И я считал, что мы друзья.

По спине Оливии пополз холодок. Может ли это быть… Нет, не может быть.

— Узнал что?

— С меня хватит. Оставляю тебя на съедение тараканам. И меняю пароль от «Нетфликса».

О нет.

— Малькольм. Узнал что?

— Что ты встречаешься с Адамом Карлсеном.

Оливия никогда не бывала в лаборатории Карлсена, но знала, где ее найти. Это было самое большое, самое передовое исследовательское помещение на всем факультете — объект вожделения каждого и нескончаемый источник зависти по отношению к Карлсену. Ей пришлось открыть пропуском две двери, чтобы получить туда доступ, и каждый раз она закатывала глаза. Вторая дверь открывалась прямо в лабораторию, и — возможно, потому, что ростом и шириной плеч он напоминал Эверест, — Карлсен первым привлек ее внимание. Он вглядывался в блот-анализ по Сазерну, стоя рядом с Алексом, аспирантом на год старше Оливии, но повернулся к двери, как только она вошла.

Оливия слабо улыбнулась ему — в основном от облегчения, что нашла его.

Все будет в порядке. Она расскажет, что сказал ей Малькольм, и, без сомнения, Карлсен сочтет ситуацию категорически неприемлемой и исправит все за них обоих, потому что Оливия не может провести следующие три года в окружении людей, которые считают, будто она встречается с Адамом, блин, Карлсеном.

Проблема была в том, что не только Карлсен заметил Оливию. В лаборатории было больше дюжины рабочих столов, и за ними работали по меньшей мере десять человек. Большинство — все — смотрели на Оливию. Вероятно, потому, что большинство — все — слышали о том, что Оливия встречается с их боссом.

Гребаная жизнь.

— Можно вас на минуту, доктор Карлсен?

Рассуждая здраво, Оливия понимала: лаборатория оборудована так, что эхо услышать невозможно. И все же ей показалось, будто ее слова отскочили от стен и прозвучали еще раза четыре.

Карлсен кивнул в замешательстве, передал блотанализ Алексу и направился к ней. Он, видимо, не понимал или не обращал внимания на то, что на него уставились примерно две трети его подопечных. Остальные, казалось, были на грани геморрагического инсульта.