Мы будем работать вместе, и, если ты ведешь себя как засранец во время ужина с моей кафедрой из-за какой-то аспирантки, которую трахаешь, это плохо отразится на мне. Ты должен вернуться за стол и…

«Такая хорошенькая девушка уже должна знать, что почем. Не надо лгать, не рассказывай, будто выбрала такое короткое платье не для меня. Красивые ножки, кстати. Могу понять, почему Адам тратит на тебя свое время».

Ни Адам, ни Том не заметили, как Оливия достала телефон и включила запись. Секунду они стояли, сбитые с толку, явно услышав эти слова, но не сообразив, откуда они звучат. А потом голос раздался снова:

«Оливия. Ты ведь не думаешь, что я взял тебя в свою лабораторию, потому что ты хороший ученый? Такая девушка, как ты... Которая так быстро сообразила, что знаменитые, успешные ученые, мать их, — это способ продвинуться. Ты ведь трахаешь Адама, так? Мы с тобой оба знаем, что ты трахнешь меня по тем же причинам».

— Что за… — Том сделал шаг вперед, протянув руку, чтобы выхватить телефон. Ему это не удалось, потому что Адам остановил его, уперев ему в грудь раскрытую ладонь. Том пошатнулся и отступил назад.

Адам по-прежнему не смотрел на Тома. И на Оливию тоже. Он смотрел на ее телефон, и в выражении его лица было что-то темное, опасное и зловеще неподвижное. Вероятно, ей следовало испугаться. Наверное, она все-таки немного испугалась."

"«Еще скажи, что из твоей жалкой статьи сделали доклад благодаря высокому качеству и особой важности твоей работы. Кто-то здесь очень высокого мнения о себе, учитывая, что ее исследования бесполезны и вторичны и что она едва способна связать два слова, не заикаясь, как идиотка».

— Это был он, — прошептал Адам. Он говорил тихо, почти шепотом, обманчиво спокойным голосом. Взгляд его оставался непроницаем. — Это был Том. Вот почему ты плакала.

Оливия могла лишь кивнуть. Фоном все бубнил и бубнил записанный на диктофон голос Тома. Рассказывал о том, какая она посредственная. Как Адам никогда не поверит ей. Оскорблял ее.

— Чушь какая-то. — Том вновь подошел ближе и предпринял еще одну попытку отнять телефон. — Не знаю, что эта сучка напридумывала, но она явно…

Адам взорвался так быстро, что Оливия даже не успела заметить его рывок. Он стоял перед ней, а в следующий момент уже пригвоздил Тома к стене.

— Я убью тебя, — прорычал он сквозь стиснутые зубы. — Если ты скажешь еще хоть слово о женщине, которую я люблю, если посмотришь на нее, если хотя бы подумаешь о ней… Я, мать твою, убью тебя.

— Адам. — Том задыхался.

— На самом деле, я все равно тебя убью.

К ним бежали люди. Хостес, официант, несколько членов кафедры от стола Адама. Начала собираться толпа, все растерянно кричали и пытались оттащить Адама от Тома — безуспешно.