Но тот случай запомнился мне надолго, потому что я помню, как в тот момент подумал… — Он сглотнул, и горло его сжалось. — Я был уверен, что он прав. Что я никогда ничего не добьюсь.

— Но ты…

Публикуешь статьи в Lancet. Имеешь постоянный контракт с университетом и гранты на миллионы долларов. Стал ведущим докладчиком на крупной конференции. Оливия даже не понимала, с чего начать, так что остановилась на самом очевидном:

— Ты получил премию Макартура.

— Получил. — Он выдохнул смешок. — А пятью годами ранее, на втором году аспирантуры, я целую неделю составлял заявку для поступления на юридический, потому что был уверен, что никогда не стану ученым.

— Погоди… то есть то, что сказал Холден, правда? — Она не могла в это поверить. — Почему юридический?

Он пожал плечами.

— Мои родители одобрили бы. А мне было все равно, кем быть, если я не мог стать ученым.

— И что тогда тебя остановило?

Адам вздохнул.

— Холден. И Том.

— Том, — повторила она. Ее живот скрутило, он налился свинцом."

"— Если бы не они, я бы бросил аспирантуру. Наш научрук славился своим садизмом. Как и я, полагаю.

 — Его губы скривились в горькой усмешке. — Я знал о его репутации до поступления. Но дело в том, что еще он был блестящим ученым. Лучшим из лучших. И я подумал… подумал, что смогу вытерпеть от него все и это того стоит. Я думал, все проблемы решат выдержка, дисциплина и упорный труд. — В голосе Адама слышалось напряжение, как будто ему было непривычно говорить на эту тему.

Оливия постаралась спросить как можно мягче:

— Но получилось по-другому?

Он покачал головой.

— В некотором роде наоборот.

— Не было дисциплины и упорной работы?

— Работали мы очень усердно.

Но дисциплина… Дисциплина предполагает наличие прозрачных правил. Существуют образцовые модели поведения, а отклонения от этих моделей корректируют, используя эффективные инструменты. По крайней мере, я так считал. И по-прежнему считаю. Ты сказала, что я жесток со своими аспирантами, и, возможно, ты права…

— Адам, я…

— …однако я пытаюсь ставить перед ними цели и помогать в их достижении. Если я понимаю, что аспиранты не делают того, о чем мы условились, я указываю на это и говорю, что нужно исправить.

Я не нянчусь с ними, не скрываю критику за похвалой, я не верю в эту чушь про принципы положительного фидбека. И если из-за этого я вызываю у аспирантов ужас или неприязнь, то так тому и быть. — Он глубоко вздохнул. — Но я никогда не перехожу на личности. Я всегда говорю только о работе. Иногда работа сделана хорошо, иногда — нет, и, если что, ее можно переделать. Улучшить. Я не хочу, чтобы аспиранты связывали свою самооценку с результатами своей деятельности.