А что, если Адам встретит — или уже встретил — кого-то, кто ему действительно нравится? Когда они заключали сделку, он сказал, что не собирается ни с кем встречаться, но это было несколько недель назад. Сама Оливия была убеждена, что не захочет встречаться ни с кем, и разве сейчас это не было забавно и при этом совсем не смешно? Не говоря уже о том, что пользу от их соглашения пока получила она одна. Ань и Джереми купились на ее ложь, но исследовательские фонды Адама все еще были заморожены.

И все же, несмотря на это, он продолжал помогать ей.

А Оливия в ответ на его доброту взращивала в себе чувства и мысли, которые, несомненно, поставили бы его в неловкое положение.

— Будешь заказывать кофе?

Оливия подняла взгляд от своих ладоней.

— Нет.

Она откашлялась, борясь с ощущением, которое жгло ей грудную клетку. Мысль о кофе вызывала тошноту.

— Думаю, мне стоит вернуться в лабораторию.

Она наклонилась, чтобы подобрать рюкзак, хотела встать и немедленно уйти, но ей пришла в голову одна мысль, и она поняла, что пристально смотрит на него. Он сидел напротив, слегка нахмурившись, с встревоженным выражением лица.

Она попыталась улыбнуться.

— Мы друзья, да?

Он нахмурился сильнее.

— Друзья?

— Да. Ты и я.

Он посмотрел на нее долгим внимательным взглядом. Что-то новое промелькнуло у него на лице, суровое и немного грустное. Слишком мимолетное, чтобы можно было истолковать.

— Да, Оливия.

Она кивнула, не зная, должно ли это ее подбодрить. Она не ожидала, что день окажется таким, и под веками ощущалось странное жжение, что заставило ее побыстрее просунуть руки в лямки рюкзака.

С робкой улыбкой она махнула ему на прощание и уже собралась было уйти из этого проклятого «Старбакса», но тут Адам произнес этим своим голосом:

— Оливия.

Она остановилась прямо у его стула и посмотрела на него сверху вниз. Странно было оказаться выше него.

— Это, может быть, неуместно, но… — Он стиснул зубы и на секунду закрыл глаза. Как будто хотел собраться с мыслями. — Оливия. Ты необыкновенная, и я не сомневаюсь, что если ты расскажешь Джереми о своих чувствах, то он… — Он замолчал.

Затем кивнул. Поставив своего рода точку, потому что его слова и то, как он произнес их, заставили ее глаза гореть еще сильнее."

"Он думал, что это Джереми. Адам думал, что она была влюблена в Джереми, когда они заключали свое соглашение, и что она по-прежнему в него влюблена. Потому что она только что произнесла глупую ложь, которую слишком боялась взять обратно и…

Теперь без вариантов. Она сейчас разрыдается, и больше всего на свете ей не хочется этого делать на глазах у Адама.