— Мне противна одна мысль, что я — любовница женатого мужчины. И что ты бегаешь между нами.

— Алиса, я не бегаю между вами. Я не живу с ней. Вчера надо было просто появиться с Мариной на этом вечере. Ты же говорила, что не придешь?

— Лучше мне действительно было не приходить. Я на самом деле могла тебя подставить, да еще и с мамой твоей чуть не встретилась. И, если бы она меня узнала, то я бы подвела тебя. — Он молчит и уже просчитывает риски. — Что будет, если твоя жена узнает, что я живу с тобой? — У меня так и не поворачивается язык назвать ее по имени. Может, я не хочу ее одушевлять, а может, стараюсь так и оставить ее какой-то его тенью, с которой у меня нет ничего общего.

— Это не твои заботы, я сам что-нибудь придумаю. — Он смотрит на меня недолго и снова опускает глаза, рассматривая оголившееся бедро.

— Нет. — Я поправляю футболку, чтобы не отвлекать его, — если ты хочешь, чтобы я жила тут, то это наши общие проблемы. Расскажи мне.

— Может, позавтракаем сначала? — Родинка приподнимается вверх, а глаза горят желанием.

— Я не голодна.

— Зато я голоден. — Я упираюсь в руки, которые уже скользят мне под майку и сминают кожу, чтобы остановить его и договорить. — Пошли, нагуляем аппетит.

Я не успеваю моргнуть ресницами, как меня уже отрывают от комода. Успеваю только схватить его за плечи, чтобы не упасть, и в следующую секунду лежу на спине, прижатой к матрасу.

Ну… нагуляем, так нагуляем.

54

— Выйдешь за меня? — Мы лежим на кровати, развернувшись друг к другу, и из одежды на нас только одеяло.

— Никифоров, ты нормальный человек? Ничего, что ты еще женат?

— Я уже хочу тебя застолбить. — Он довольно улыбается, как будто я уже согласилась.

— А со мной ты тоже брачный договор будешь составлять?

— С тобой? — Он как-то хитро улыбается в ответ. — Смотри, чтобы ты сама не захотела заключить со мной брачный договор.

— О да, с моей двушки в Одинцово можно много поиметь.

— О, твоя двушка вообще бомбическая, там такой спокойный и тихий район, может, на пенсии переберемся туда. Как твоя тетя, кстати? — Опускаю глаза ему на грудь, рассматривая родинки и там. — Что такое?

— Я с ней с дня рождения не общалась. Разозлилась тогда на нее, что давила на меня, уговаривая простить тебя.

— Надо будет самому ей позвонить, значит. У тебя же больше никого нет, глупо обижаться. Тем более теперь, когда ты меня простила.

— Она не должна была лезть все равно.

— Давай к ней съездим. Удивим ее? — Марк приближается и касается своим носом моего.

— Тебе разве не надо держаться от меня подальше? — По его тяжелому вздоху понимаю, что попала в цель. — Марк, могу я у тебя спросить кое-что про прошлое.

— Опять хочешь об этом говорить?

— Мне надо знать.