Я вообще мужчина, Софья Васильевна, потерпеть могу. И… надоело мне одному в палате лежать.

– Надоело? Так я вас в общую на шесть человек переведу, хотите? Ох… ну вы меня и напугали. Покурить можно и внизу.

– Будете? – Марк протягивает мне сигарету. – Я хотел побыть один, подумать…

– Я бросаю, – отворачиваюсь я. – И вам советую.

– Хорошо, что вы пришли. Тут есть что-то наподобие лавочки, давайте посидим. Мне поговорить с вами нужно.

Я впервые смотрю на него вот так… Прямо. И впервые замечаю, какие у него пронзительно синие глаза…

– Барсов, если вы опять начнете оправдываться, я… просто уйду, – фыркаю и отворачиваюсь, стремясь оторвать взгляд. Ну синие у него глаза… Что же теперь пялиться на женатого мужчину, как… В общем, вы поняли, как кто.

– Я не буду оправдываться. – Марк легко касается моего локтя и тянет к «лавочке» – деревянной перекладине между двумя цилиндрами. – Давайте присядем. Там и вид на город лучше… Э-эх! Лепота!

Он раскидывает одну руку в сторону, кривясь от подступающей боли и стирая со лба пот. Знаю – эффект обезболивания скоро пройдет. Раствориться, как пышные облака в густой синеве вечернего неба.

– Жалко, что нельзя второй рукой шевелить. – Вздыхает он.

– Ничего, Барсов. Скоро будет можно. Не забывайте, что через полгода придется снимать металлическую конструкцию.

– Значит, увидимся снова, Софья Васильевна, – улыбается он.

Симпатичный, черт… Зубы белые, губы очерченные, на лице трехдневная щетина. Но я уже не в том возрасте, чтобы таять от смазливой внешности. Все-таки взрослая тридцати четырехлетняя женщина, а не сопливая девчонка. Это за Павликом я бегала, как собачонка… Он был моим преподавателем в медицинской академии. Высокий, красивый – он входил в лекционный зал, а мое сердце пускалось в пляс. Я даже не слышала ничего, потому что в ушах ревел пульс. Дурочка. Помню, как записку ему написала и пригласила в кино. Сама! Сейчас я с огромной долей вероятности побоюсь пригласить мужчину на свидание.

– Вы поговорить хотели, Ба… Марк. – Сдаюсь я и называю его по имени.

– Мое имя красиво звучит в ваших устах, Софья. – Мурлычет Барсов.

– Барсов, на меня это не действует, поверьте. Я уже не в том возрасте, чтобы…

– Отчего же? Сколько вам? Двадцать семь? Тридцать? Только не говорите, что… – прищуривается он и впивается в меня пронзительным синим взглядом.

– Тридцать четыре. О чем вы хотели поговорить? – складываю пальцы в замок и опускаю взгляд на белые балетки – я их ношу в отделении.

– Софья, я знаю, что ваш покойный супруг вел научные разработки. Исследовал препарат против меланомы, производимый концерном «Fh…».