— Дана, вы хотите, чтобы я умолял вас? — схватив меня за локоть, вдруг спросил он.

— О чем вы? — не поняла я.

— Я только, что вам объяснил.

— Что именно? — я правда не понимала, о чем речь. — Извините, я просто задумалась...

— И не слышали того, что я говорил? — мужчина нахмурился.

— Так уж вышло, — развела я руками и стряхнула его ладонь с моего локтя.

Смотри-ка, прямо клещ натуральный, так вцепился.

— Вы знаете, что сегодня устраивают праздник?

— Ваша матушка говорила, — правда поверхностно, но о том, что вечером будет какое-то мероприятие я знала.

— Сегодня Ночь Благословлений, время, когда молодые драконы выбирают пару, и родители не смеют мешать их выбору: жгутся костры, много танцуют и поют, а по восходу луны, совершается парный полет, который означает брачные узы.

— А как же брачные татуировки? — Не поняла я. — Разве не они определяют союз свершенным?

— Да, но считается, что боги благоволят в эту ночь и охотно одаривают пары татуировками в полете, а также помогают им встретиться и почувствовать друг друга.

— А если после полета их не появится? — дотошно уточняла я.

— Еще ни разу такого не было.  Такая уж эта ночь…

— Ясно. А причем здесь я?

— Я приглашаю вас на этот праздник, — просто ответил Антарес.

— Меня уже пригласила ваша матушка, — правда пригласила. — Отказывать ей будет невежливо.

— Вы все-таки хотите, чтобы я вас умолял? — мрачно спросил он.

— То есть нежелание оскорбить ее милость равно вашему унижению? — интересная логика.

— Мама не знала, что я приеду сегодня…

— Скорее прилетите, — не удержалась я.

— Неважно, мама просто хотела скрасить ваш досуг, и я уверен, она не расстроится если вы составите компанию мне, а не ей.

Я прямо себе переходящим вымпелом почувствовала.

— Точно также, как она не расстроится, если вы составите компанию нам. Я буду на празднике, но с ее милостью Кианой.

Кто я такая, чтобы запрещать сыну поухаживать за матерью? Хочется ему с нами посидеть, бога ради, вот только я своих планов менять не собираюсь. Сказала, что пойду с Арнель и Кианой, значит с ними пойду, а присоединится там Антарес или нет, уже меня не волнует.

— Дана, я бы хотел, чтобы вы пошли как моя спутница, — повелитель явно начинал злиться. — А не как свита моей матери.

— И зачем?

— Что зачем?

— Зачем вам я в спутницах. Вы мне не муж, я не ваша жена, опять же, вашими стараниями. Так что я не понимаю, с чего вдруг такое внимание к той, от которой вы так сильно стремились избавиться.

— Да жаба его давит! — фыркнула над нашими головами Швабра. И громко, словно мы ее и так не слышим, заявила: — Самая натуральная жаба! Вы, уважаемый повелитель, как собака на сене: и сам не «ам», и другим не дам.

Сложно сказать, кто из нас двоих был сильнее шокирован высказыванием ларинь.