— Ты придёшь в себя внезапно — разыграем карту с чудодейственным агрегатом твоего мужа. У Телани не осталось родных, никто её не знает, но тебе всё равно придется вписаться в местное общество. Телани из благородной семьи. Я подслушала и много что теперь знаю, но нам не мешает для начала немного разузнать про этот мир. Дай мне время до утра, я сбегаю на улицу, поищу своих, расспрошу, а дальше — будет видно.

Я скрипнула зубами. Дожила, Светлана Николаевна! Тебе кошка мозги вправляет. Вспоминай уже, что ты взрослая женщина, и прекращай истерить.

Я вздохнула и вернулась под одеяло, натянув его до подбородка.

— Прости, Моть. Ты права. Я больше не пикну.

— Вот и правильно, — обрадовалась кошка и исчезла в темноте.

Но не прошло и пары минут, как дверь со скрипом открылась, и комната залилась тёплым светом.

— Зачем ты люстру зажгла? Спать же ей помешаешь! — громким шёпотом возмутился женский голос.

Я затаила дыхание, притворяясь коматозницей.

— Да она не заметит, Эйри, даже если мы тут светопреставление устроим. Бедняжке что день, что ночь — всё едино, — ответил ей молодой женский голос, даже не пытаясь говорить тихо.

— О герцогине говоришь, поганка! — шикнула вторая женщина, и следом раздался звук лёгкого шлепка. Видимо, Эйри собеседницу стукнула, а та сдавленно зашипела. — Давай быстро перестелем бельё, её обмоем, переоденем и оставим отдыхать.

— Вот ты глупая, Эйри! — возмутилась молодая служанка. — А как ты её собралась без света мыть, переодевать, да ещё и кровать перестилать?

— Это ты, Луна, бестолковая. Я бы пару светляков запустила. Они не так в глаза светом бьют.

— Да ей вообще всё равно! Не слышала, что господин Сандерс хозяину рассказывал? Девушка пять лет в одну точку смотрела в монастырской келье. Потому и бледная такая, что света белого не видела. На мертвячку похожа.

— Помолчи! — гаркнула Эйри и, подойдя к кровати, заворковала надо мной, откидывая одеяло: — Сейчас, сейчас наша госпожа будет снова чистенькой и ляжет спать. А мы будем молиться, чтобы ей в том мире, где она теперь живёт, только самые лучшие грезы грезились.

Четыре руки бережно подняли меня с кровати, и через пару мгновений я будто хорошенько намылась, хотя вода и мыло ко мне не прикасались. От свежей рубашки в нос ударил аромат горных трав, и вскоре я снова лежала — теперь на хрустящей простыне.

— Вот видишь, Эйри, я же говорила — ей всё равно. Она как кукла. Как только бедный хозяин смог брачную метку от неё получить? Ума не приложу!

— Ох, Луна… Язык у тебя без костей! Как-как… Вырастешь — узнаешь, как мужчины это делают. А про хозяина поменьше болтай! Вот станет наш Доминик императором и погонит тебя взашей, потому что ты — болтушка — тест на верность не пройдёшь!

Эйри ругалась, подходя к двери, и я рискнула приоткрыть глаза.