Матери Доменика уже стукнуло девяносто два, а тётке перевалило за сотню, поэтому я не могла чувствовать себя умудрённой жизнью старушкой — что мои семьдесят пять против их двух сотен на двоих?

Женщины выглядели отлично — на вид не дашь больше сорока, — и кто из них мать, а кто тётя, я бы не определила, если бы одна из них — высокая красивая брюнетка с холодными серыми глазами — не искривила губы в презрительной улыбке и не спросила, играя веером:

— И как же её величали до замужества? В какой дыре ты откопал свою жену, сын?

Вдовствующей герцогине — драгоценной свекрови — я сразу не понравилась. И даже Матильда, скромно сидевшая у моих ног, никакого впечатления на неё не произвела. Хотя, возможно, мать Доменика решила, что моя кошка — всего лишь модный аксессуар. Тем более показывать себя во всей красе Мотя не спешила. Она лишь задумчиво обвела взглядом комнату и бесшумно отправилась делать обход дома.

— А какая теперь разница, Мардж? — угрюмо пробурчала вторая женщина — тётка со стороны отца, её русые волосы были собраны в слишком высокую причёску. — Как бы девушку ни звали, откуда бы она ни взялась, ты теперь в доме не хозяйка.

Сёстры герцога, похожие как две капли воды, но с совершенно разными манерами, наблюдали за всем с любопытством. Одна — в строгом синем платье — встревоженно хмурилась, покусывая губу, а вторая — в зелёном брючном костюме — улыбалась во весь рот, не скрывая интереса.

— Это мы ещё посмотрим, — процедила вдовствующая герцогиня, и пальцами сжала веер так, что он жалобно захрустел.

Я поняла: пора подать голос, чтобы она насчёт меня не заблуждалась.

— Обожаю хозяйничать! — заявила я, расправляя плечи и делая шаг вперёд. — Приготовьтесь передать мне все дела, дорогая маменька! Вы же не против, что я к вам так, по-семейному? Планирую сделать ремонт, перестановку мебели и реконструкцию парка. Любимый муж сказал, что вы давно не отдыхали и очень устали, поэтому я вас отпускаю спокойно поправить здоровье на курорте.

Тётушка Гейл громко и злорадно расхохоталась, хлопнув себя по коленям, а сёстры синхронно плюхнулись на банкетку, будто я их мать на каторжные работы посылаю, а не погреть кости у моря. А ведь это Доменик меня надоумил вдовствующую герцогиню в отпуск отправить.

— Доменик! — воскликнула Марджери, хватаясь за сердце. — Что себе позволяет твоя жена⁈

Но мой фальшивый супруг даже бровью не повёл, не проникшись материнским возмущением.

— То, что и положено новой хозяйке: переделывает герцогство под себя, — лениво протянул он с едва уловимой насмешкой. — Помнится, вы, матушка, рассказывали, как сами после свадьбы ворвались в Карад и перевернули тут всё с ног на голову.

— Было такое, — ехидно кивнула Гейл, теребя тяжёлые янтарные бусы из нескольких нитей разной длины.