Договорились мы с Луизой, коли опасность забрезжит, она мне даст знать. «У нас хорошая погода» – это код, а открытка такая, потому что подружка сообщает – живет сейчас в приюте, нам грозит беда, прячься, Ирина. Только мне на земле пару дней осталось, кончился мой страх, собственно говоря, когда в Литвиновку из Веревкина перебралась, я лишь одного боялась, что с тобой не увижусь и истину не расскажу. Открыточка-то не сразу ко мне дошла, она, видно, сначала в Веревкино прибыла, там адрес дома, который я выстроила после пожара, стоит, а уж затем кто-то сказал, что я тут. Верлинда, милая, обними меня, скажи, что любишь!

Чувствуя себя гаже некуда, я выполнила просьбу Ирины.

– Говори, – прошептала умирающая.

– Мама, я люблю тебя!

– Теперь прости меня.

– Мама, я прощаю тебя! – выдавила я с трудом.

Малова откинулась на подушку.

– Все! Теперь мне хорошо! Ступай в сестринскую, пусть отца Михаила позовут. А ты помни, я люблю тебя и стану на небесах о счастье дочери бога просить! Иди скорей, плохо мне!

На ватных ногах я добралась до комнаты медсестры и сказала Полине:

– Ирина просит отца Михаила!

– Сейчас! – воскликнула сестра. – Вы пока тут посидите, я вас чаем напою!

Я уставилась на захлопнувшуюся дверь. Ни есть, ни пить совершенно не хотелось, но сил уйти тоже нет. Съежившись на табуретке, я вытащила из кармана письмо дочери Ирины и принялась за чтение текста, черневшего восклицательными знаками.

Глава 32"

"«Ирина! Назвать тебя матерью не хочу, ты сделала все, чтобы я была несчастна.