Позже, выйдя замуж за Андре, своего французского мужа, я больше всего боялась, что встречу Сашу на перроне и поставлю перед ним свой чемодан. Ведь поезда во Францию уходили с Белорусского вокзала!

К счастью, бог миловал.

Я видела, как мой старший сын похож на родного отца, удивлялась их общим жестам, фразам, движениям, мимике.

Моя первая любовь не отпускала меня еще много лет. Я общалась с женой Сашиного брата, присылала ей фотографии сына в надежде, что Саша образумится, встрепенется и наконец захочет общаться с ребенком.

Через четырнадцать лет после нашей последней встречи я пришла на поминки по Сашиному брату в тот дом, где меня когда-то отвергли, не поняли, предали.

Я тогда уже жила в Париже, была богата, успешна, ухожена и прекрасно одета. В моем парижском доме собирались сливки общества, и я порхала среди всего этого, как красивая бабочка.

Я хотела показать Сашиной матери, что справилась – не поддалась их уговорам, не сделала аборт, родила и вырастила прекрасного парня, красивого и воспитанного. Моя несостоявшаяся свекровь отвела глаза.

Саша не знал, как ему быть. Сыночек мой все знал, но его это, слава богу, мало волновало – возраст такой.

Мы сидели за круглым столом, и я спросила:

– Лидия Ивановна, и как вам ваш внук?

– Мой внук? – искренне удивилась она. – А я ничего про это не знаю!

– Саша, – обратилась я к бывшему возлюбленному, – ты что, ничего не сказал своим?

Он молчал, опустив голову.

– Ну и семейка! – воскликнула я и залилась слезами.

Мне даже было жаль эту женщину – я уже давно все ей простила. Мне жаль Сашу, жаль своего мальчика.

И очень жалко себя!

Вот и получился спектакль… Удался, что говорить… И был он для меня разрушительным. Похоже, переживала я это сильнее, чем все остальные участники постановки. Как я рыдала в тот вечер! Так я не рыдала, по-моему, ни разу в своей жизни. Кого я наказала? Себя? Никто не воспринял ту ситуацию так трагично, как я.

Никто не страдал и не плакал. Зачем я сделала это, к чему? Что и кому я доказала?

Знакомство с Андре

В то время я работала в гостинице Академии наук, в дипломатическом корпусе.

Работа эта была очень удобной – три дня через два, и я все успевала! Через какое-то время я получила должность администратора – очень почетное, надо сказать, место в те годы.

Периодически я видела там одного французского журналиста. Узнала, что работает он в ИТАР-ТАСС и отлично говорит по-русски. Понимала, что он оказывает мне знаки внимания.

У него было очень необычное, очень породистое лицо, славная улыбка, хорошие манеры. Считалось, что он похож на Хемингуэя.