Есть у меня предчувствие, что выжить в этом мире и в этой семейке – задача нетривиальная. Значит, будем повышать собственные шансы.

Восстановление шло медленно. По моим подсчётам прошло не менее трёх дней, прежде чем появились новые вводные:

«ВНИМАНИЕ! Переход к четвёртой стадии регенерации. Загрузка цифровой копии – 55%.

ВНИМАНИЕ! Оператор получает доступ к управлению экспериментальным образцом.

ВНИМАНИЕ! Болевые ощущения снижены на 50%».

Едва мелькнула последняя надпись, тело взорвалось болью. И это ощущения наполовину снижены? Не хочу знать, каким было бы полное восприятие.

Не могла пошевелиться, тело не слушалось. Даже веки не поднять, чтобы рассмотреть, где нахожусь. Ощущения оказались столь всеобъемлющими, что напоминали последнюю агонию умирающего тела. Так должны были чувствовать себя жертвы святой инквизиции где-то в пыточных подвалах, но никак не цифровая копия без чувств, эмоций и тела. Впрочем, тело теперь у меня было. Мысли цеплялись за незнакомые слова: «цифровая копия», «оператор», «инквизиция», пытаясь отыскать в них хоть какой-то смысл, но память молчала. Зато сквозь боль пробивалось предчувствие беды, словно палач уже занёс над головой топор и ждёт команды оборвать мою странную недожизнь.

Послышались торопливые шаги, приглушённые шелестом тяжёлой ткани. Учащённое дыхание неизвестных эхом разносилось под сводами помещения, намекая, что навестить меня решили вовсе не степенные матроны.

– Давай быстрее, пока Муар ушла. Нужно довести до конца начатое, – шипела неизвестная особа. – Она ничего не почувствует, просто уснёт.

– Миа, может, не стоит? Всё-таки сестра… – прозвучало неуверенно и почти рядом со мной.

– Ты ирбиса себе хочешь? – зло отрезала, судя по всему, Миа и, получив в ответ невнятное бормотание, добавила: – А я хочу статус амори! Никто не должен узнать о том, что в семье есть выбраковка!

– Но Муар говорит, что семья… – чуть ли не плача принялась увещевать совестливая, но её грубо прервали.

– Заткнись! Иди, посторожи, я вернусь через минуту.

«А вот и сестрички пожаловали».

Шелест ткани всё отдалялся, а спустя секунду в голове, которая и без того раскалывалась от боли, полыхнул глухой удар о что-то твёрдое. Из глаз брызнули слёзы, а по позвоночнику прокатилась волна огня. Веки, наконец, повиновались, и я распахнула глаза, успев заметить, как к лицу подносят подушку. «Сестричка» моего возвращения в сознание не заметила.

«Смена приоритета! СРОЧНО! Запустить регенерацию верхних конечностей! – мысленно прокричала я в мироздание. – Без боя не сдамся».

«Запрос смены приоритета принят. Срок восстановления увеличен».

– Прости, Реда, но ты должна была подохнуть ещё в утробе матери, – безапелляционно заявила Миа.