Она с невероятной проворностью скинула с себя фартук, обернула его вокруг моей талии и, подхватив меня подмышку как пушинку, выбежала обратно в сумрак переходов. Едва камень за нашими спинами встал на место, она разразилась причитаниями:

– Да что ж это делается?! Да зачем же вы на себя беду кличете?! Пусть духи будут милостивы к этой болезной, ибо она не ведает, что творит! Во имя неба, земли и морских глубин! – Ури поочерёдно приложила пальцы ко лбу, солнечному сплетению и животу, а затем поцеловала висящий на кожаном шнурке знак трилистника.

А знак как на карте на берегу залива… Я ждала более внятных объяснений.

– Маленькая айше, снимите их немедленно, не навлекайте на себя беду, – в глазах Ури застыла мольба.

– Да в чём дело-то? Я не понимаю!

– Девочки, девушки и женщины никогда не наденут на себя атни по доброй воле. Табу!

Похоже, имелись ввиду штаны.

– Но амори их носит! – возмутилась я, вспомнив тренировку Муар, где её нельзя было отличить от остальных бойцов.

– Атни положены лишь воину, и то после изнурительного экзамена. Женщина, одевшая атни, прогневает духов, бросая вызов своей природе и своему предназначению, – назидательно вещала Ури. – Амори – лучший боец клана и одна из сильнейших кошек в Мортене. И она не женщина. Она достойна носить атни, как никто другой.

«О, как всё сложно! Здесь какая-то помесь махрового патриархата и боевых традиций».

Смущала только часть фразы, что амори – не женщина. Надо будет расспросить Муар при случае. Только ещё неизвестно, когда этот случай представится.

Штаны пришлось стянуть и свернуть в моток, попутно стукнув по загребущим рукам Ури, пытавшимся умыкнуть их. Фигушки, мне нужнее.

– Я, собственно, почему пришла, – спешила я перевести разговор в нужное русло, – может кто-нибудь мне помочь убраться в выбранных покоях?

– Так все покои айше регулярно убираются, – недоуменно ответила Ури.

– Мне бы двухуровневые убрать, – в моём голосе сквозила неуверенность. Реакция Ури была неожиданной.

– Маленькая айше, почему именно эти? Может, любые другие? – служанка заискивающе заглядывала мне в лицо и нервно кусала губы.

– Эти хочу, и не спорь! Никому ни слова! – я топнула ногой, включив царевну Несмеяну и состроив разгневанный вид. – Надо, сама уберу! Дай мне только ёмкость под воду да тряпки. И ещё, подготовь для меня швейные принадлежности, да шнуров кожаных побольше, буду усовершенствованием одежды заниматься. Не хочу воинов наших обижать, – я почему-то вспомнила про краповые береты, положенные только лучшим из лучших. Память продолжала подкидывать подарки-воспоминания.

После фразы про швейные принадлежности лицо Ури приобрело одухотворенный вид, дескать, ещё не всё потеряно, раз айше женским делом решила заняться.