У меня заныли колени, пока я поднималась по бесконечно длинной лестнице, закрученной винтом. На четвертом этаже ковры были постланы даже в коридоре, и я увидела саму госпожу Ингунду — она стояла у окна, но смотрела, почему-то, в сторону лестницы, словно поджидала нас.

Нантиль хотела прошмыгнуть мимо, но Ингунда властно окликнула ее. Вместе с Нантиль пришлось подойти и мне. Первая конкубина окинула взглядом блюдо с едой и свела блестящие золотистые брови к переносью:

— Разве я давала тебе разрешения брать еду в кухне?

— Милорд разрешил самолично, — ответила Нантиль.

 — Он велел, чтобы я подружилась с госпожой Виенн.

— Госпожой! — фыркнула Ингунда, и Нантиль тут же опустила глаза, склонив голову в полупоклоне.

Я глаз опускать не стала, и смогла по достоинству оценить роскошное одеяние первой конкубины и не менее роскошное убранство ее покоев — а не было сомнений, что на этом этаже расположилась именно она.

В этот день на конкубине было красивое платье темно-красного цвета, на котором особенно ярко выделялись желтые камни ожерелья, и все в ней радовало глаз, как на миниатюре из книги про жизнь королей и принцесс.

Через приоткрытую дверь одной из комнат я увидела огромный сундук, застланный вышитым покрывалом, на сундуке лежали подушка-валик, зеркальце и два золотых браслета. Стены были обиты светлой тканью, и от этого комната казалась залитой солнечным светом. Впечатление усиливало огромное зеркало в медной раме, отражавшее стрельчатое окно с драпировкой, медную чеканную вазу, в которой стояли кленовые ветки с золотистыми листьям, и клетку с двумя канарейками — солнечно-желтыми, как весенние цветы. Кто-то, чью тень я увидела на светлой стене, поднял руку, и канарейки защебетали, заскакав по жердочкам. Уютная, теплая комната, в которой так приятно коротать дождливые осенние дни.

— Милорд разрешил? — протянула Ингунда. — А ты куда смотришь?

Второй вопрос был явно ко мне, и я с трудом оторвалась от созерцания уютной красоты.

— Куда это ты уставилась? — требовательно повторила Ингунда. — И что с твоим лицом? Почему у тебя глаза накрашены, как у гулящей девки?

Щеки мои вспыхнули от подобного оскорбления, но я сдержала гнев:"

"— Это специальная краска для глаз, госпожа.

Ею пользуется даже королева, — тут я не погрешила против правды, потому что королева и в самом деле красила глаза, но королева не нашего королевства, а того, которому принадлежала моя покойная матушка.

Упоминание о королеве остановило Ингунду от требования немедленно умыться.

— Ты возомнила себя королевой? — спросила она высокомерно, так вскинув подбородок, словно собиралась бросить мне рыцарский вызов. Из комнаты с канарейками выглянула Арнегунда — и с любопытством посмотрела на меня.